Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

траву рядом с ним и мысленно заговорил с женой: «Гоголь сказал мне, что ты была хорошей женщиной. Думаю, он имел в виду, что ты не рассказала мне о том, что случилось с Тильдой. Мне бы хотелось знать правду, потому что я уверен, ты страдала от этого. Возможно, я смог бы помочь. Я не злюсь и не разочарован. Ты была предана женщинам своей семьи. Ты всегда была хорошей, самой лучшей. Я обещаю сделать все возможное, чтобы защитить их».

Нико наклонился и поцеловал фотографию Риты. Хвостик лизнул его руку.

– Сегодня у нас аншлаг, – объявила Эльвира со своего кресла, когда Нико вошел в ресторан. – Твоя помощь нам бы не помешала чуть пораньше.

– Прошу прощения, я сегодня не дежурю. Очередь Джанни.

Эльвира фыркнула.

– Он бесполезен. Слишком зациклен на своей внешности. Болтает с клиентами без умолку, пытаясь похвастаться тем немногим английским и немецким, которым владеет, и в итоге путает их заказы. Бедные Энцо и Стелла носятся как угорелые, исправляя его ошибки. Не буду говорить, в каком настроении Тильда. Я бы помогла, но у меня разыгрался радикулит.

Нико сохранял невозмутимое выражение лица. Эльвира была прикована к этому креслу с тех пор, как Нико впервые увидел ее много лет назад.

Она жестом указала на террасу.

– Ступай туда и помоги им. И, ради бога, избавься от этого печального выражения лица.

Нико натянул улыбку.

– К вашим услугам, мэм.

По мере работы, лавируя между Энцо, Джанни и Стеллой, его настроение поднималось.

Улучив момент, он прошептал Стелле:

– Я хотел как лучше.

Она сжала его руку.

– Разве тебе не следует готовиться к экзамену в понедельник?

– Мне нужна передышка. Моя голова превратилась в Google-поиск по искусству. Достаточно кликнуть, и появится ответ. Фотографическая память помогает.

– Ты – молодец.

Вечер становился прохладнее, дневной свет померк. Только два столика все еще были заняты.

– Значит, ты сказал правду, – заявил Перилло, выходя из-за огромного инжирного дерева в джинсах, рубашке с коротким рукавом и своих любимых замшевых ботинках. – Ты сегодня работаешь.

Нико поднял голову, вытирая столик в дальнем конце ресторана, и дождался, пока Перилло подойдет поближе.

– А с чего мне лгать?

– Могу я тебя украсть?

– Пожалуйста, – вмешалась Стелла, вручая счет второму столику. – Ему полагается тюремный срок за то, что он посоветовал Джанни помогать мне.

Перилло на секунду замер, пораженный ее глубокими зелеными глазами. Он видел и восхищался ими много раз, но теперь они напомнили ему о чем-то новом.

– Стелла не ценит совершенства, – донеслось откуда-то из-за дерева. – Ей предстоит научиться.

Девушка решительно подошла к якобы измотанному Джанни, который, прислонившись к стене, украдкой курил сигарету.

– Я ценю скромность и честность. – Она вырвала сигарету у него изо рта и раздавила каблуком. – Персоналу ресторана курить запрещено.

Нико не видел выражения лица Джанни и не хотел задерживаться перед неизбежной сценой. К счастью, Стелла умела постоять за себя, а Тильда была на кухне, готовая вмешаться, даже когда ей не следовало.

– Пойдем, – предложил Нико и отнес грязную посуду на кухню. Перилло последовал за ним, прихватив два стакана с водой с другого столика.

Тильда мыла столешницу с хлоркой.

– Спасибо, что выручил в последний момент. – Энцо поднял голову от посудомоечной машины. – Эй, Сальваторе, мы по тебе соскучились. Угощайся в баре.

– Спасибо, в другой раз. – Перилло легонько толкнул Нико. – В последний момент, значит?

Нико пожал плечами. Ложь раскрылась.

– Спокойной ночи. Увидимся завтра на рынке в Панцано в девять?

Тильда кивнула, прислушиваясь к зловещей тишине на террасе.

Нико взял припасенный Тильдой для Хвостика пакет с мясом. По пути к выходу они с маршалом прошли мимо спящей Эльвиры.

Маршал остановился под ресторанным фонарем и закурил. Остальная часть улицы была погружена во тьму, ставни закрыты на ночь. Он протянул Нико пачку.

– Нет, спасибо.

– Где Рокко?

Нико переминался с ноги на ногу. Он чувствовал, что визит был недружеским.

– Я оставил Хвостика дома. Зачем ты пришел? Есть новости?

– Нет. Я надеялся, они есть у тебя.

Нико воздержался от ответа. Было невозможно одновременно оставаться верным Тильде и честным с Перилло.

Заметив напряжение, Перилло положил руку ему на плечо.

– Ниже по склону есть переулок, он ведет к террасе со скамейками. Хорошее место для разговора, если только его не заняли влюбленные парочки.

Терраса оказалась пуста. Они сели на скамейку у ограды. Перед ними расстилалось черное море, усыпанное редкими далекими огоньками. Сверчки не умолкали.

– Однажды ты спросил меня, почему я стал карабинером, – тихо начал Перилло, – я дал тебе неполный ответ.

– Мне необязательно знать. – Одно откровение повлечет за собой другое.

– А я хочу, чтобы ты знал. Ты заметил мою реакцию, когда рассказал о том, что Гоголь стал свидетелем изнасилования. А я услышал удивление в твоем голосе так же, как услышал ложь, когда ты сказал, что работаешь сегодня вечером. Я уверен, у тебя есть та же способность. Это навык, который приходит с нашей профессией, – годами наблюдать за реакциями, улавливая ложь.

– Да, я полагался на эту способность, но все равно совершил немало ошибок.

– Кто их не совершал? В детстве я чувствовал себя одной большой ошибкой. Моей матери было на меня наплевать, и я понятия не имел, кто мой отец. Так что я жил на улице, доставая еду из мусорных баков и воруя все, что попадалось под руку. Когда мне было одиннадцать, карабинер застукал меня за тем, что я запустил руку в женскую сумочку. Маршал Франческо Эспозито. Вместо того чтобы отвезти меня в участок, он привел меня домой к своей жене. Отмыл, накормил и сказал, что мне решать, как дальше поступить со своей жизнью, сказал, что у меня есть выбор: «Поживи с нами месяц, следуй нашему укладу и посмотри, понравится ли тебе. Если нет – ты волен уйти».

– Это довольно простой выбор.

– Да, если в тебе есть хоть капля здравого смысла. Я сбежал спустя две ночи. Скучал по своим уличным друзьям, особенно по одной чудесной девочке, Джинетте. Она была старше, года на два-три, и всегда обо мне заботилась. Если у нее была еда или деньги, она делилась со мной. И я отвечал ей тем же. Я пошел искать ее и не нашел. Уличные ребята меня избегали. Я подумал, это из-за того, что я две ночи провел у маршала.

– Они сочли это предательством?

– Так я решил, но продолжал спрашивать, где Джинетта, и наконец Миммо, самый старший в нашей компании, рассказал мне правду. Джинетта отправилась искать меня в другую часть города. Карабинеры нашли ее повешенной на дереве в одном нижнем