Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

Ирен поковыряла вилкой ломтик кекса.

– Место, кишащее мышами.

Перилло наклонился вперед, чуть не задев кофейную чашку коленом.

– Вот как?

Ирен поставила тарелку обратно и зажгла сигарету.

– Разве не все заброшенные дома полны мышей?

Перилло внимательно изучал ее лицо: холодное самообладание сменилось чем-то иным. Вызовом? Гневом? Но не на него, на нечто в прошлом.

– Ваш отец был непростым человеком, – осторожно заметил Перилло.

– Да, был. – Пина умоляла ее уйти, начать свою жизнь, но отец ясно дал понять – если она это сделает, он лишит ее наследства. Она пообещала своему деду, который не любил своего сына, что однажды возьмет на себя управление бизнесом и он всегда будет принадлежать Кризани.

– Должно быть, вам пришлось тяжело.

– Не тяжелее, чем большинству детей, рано потерявших своих матерей.

– Джерарди упоминал, что в отношениях с возлюбленной были сложности. Похоже, семья девушки была против.

– Это печально, я полагаю, но зачем вы мне это рассказываете?

– Джерарди видели в вашем ювелирном магазине за несколько недель до отъезда.

– Тогда магазин был не моим. Он принадлежал моему отцу. Моим он стал лишь после его смерти пятнадцать лет назад. – Его смерть принесла ей облегчение, которого она больше не стыдилась. – «Кризани» посещает множество людей.

– Но полагаю, не многих из них криками выгонял из магазина ваш отец.

– Моего отца выводила из себя любая мелочь. – Она глубоко затянулась сигаретой и на выдохе изо всех сил постаралась очистить свои мысли.

Перилло заметил перемену. Она вновь была собранной, спокойной. У него не было доказательств, что именно она – та самая загадочная женщина, кроме найденной Арбеном сережки. Возможно, это была сережка из той пары, что Джерарди показывал Чинции, подарок девушке, которую он любил.

– Пожалуйста, скажите мне правду, синьора Кастальди.

– Какую правду? Всегда существует несколько версий, не так ли? Моя правда в том, что я не убивала Джерарди.

– Вы были его любовницей?

– Нет.

Ирен резко встала.

– Если у вас больше нет вопросов, мне действительно пора собираться на работу. Я открываю магазин в одиннадцать.

Перилло и Даниэль тоже поднялись.

– Благодарим за уделенное время. – Перилло собирался вернуться, когда Ирен будет в магазине, и поговорить с домработницей. Пина была искренне напугана, увидев их. Либо она что-то скрывала, либо боялась за свою хозяйку.

Ирен проводила карабинеров до двери.

– Сожалею, что разочаровала вас, маршал.

– Не стоит. Разочарование – часть нашей работы. Как и настойчивость.

Когда Ирен опустила голову, чтобы повернуть ключ в замке, несколько прядей длинных волос упали ей на лицо.

– Благодарю за уделенное время, – добавил Перилло.

Маршал уже переступил порог, когда Ирен убрала пряди за ухо.

Даниэль застыл как вкопанный и произнес на выдохе:

– Какая красивая сережка, синьора.

Ирен резко прикрыла ухо волосами.

– Спасибо, – поблагодарила она напряженным голосом.

Перилло шагнул обратно в прихожую.

– Можно взглянуть?

– Очень необычный дизайн, – поспешно добавил Даниэль, стремясь удержать инициативу.

Она не пошевелилась.

– Подарок от друга. Ничего особенного. У меня в магазине есть гораздо более красивые украшения.

Даниэль сунул руку в карман и достал сережку, которую утром передал ему Арбен.

– А вот эту вам подарил тот же друг?

Когда взгляд Ирен упал на серебряную змейку, потускневшую от двадцати двух лет забвения, ее захлестнула волна накопившихся эмоций. Она смотрела так пристально, что Даниэль сжал сережку в кулаке, опасаясь, что она попытается вырвать украшение.

Ирен отвела глаза. Лицо ее стало пепельно-серым.

– Может, вам присесть? – спросил Даниэль.

Она кивнула. Он взял ее под руку, проводил обратно в гостиную и усадил в кресло. Перилло последовал за ними.

– Стакан воды?

– Да, – ответила она слабым голосом. – Скажите Пине, что это для вас. И, пожалуйста, придержите ее на кухне.

Перилло сел на диван, впечатленный инициативой Даниэля. Его молодой бригадир загнал синьору Кастальди в угол.

Минуту спустя Даниэль вернулся из кухни с извиняющимся выражением лица. За ним следовала Пина с серебряным подносом, на котором стоял стакан воды.

Увидев Ирен, она сердито повернулась к Перилло.

– Что вы с ней сделали?

Ирен махнула рукой.

– Ничего, Пина. Пожалуйста, оставь нас.

Пина поставила поднос на скамью, затем выпрямилась во весь свой метр пятьдесят семь. Ее гнев, казалось, превратил ее в камень. Ледяным тоном она произнесла:

– Как пожелаете, синьора. – И удалилась.

Пока Ирен пила воду, Даниэль взглянул на начальника. Перилло кивнул. Юноша сел на другой конец дивана, как прежде, и достал блокнот. Он понимал, что его допрос синьоры Кастальди окончен.

Ирен поставила стакан и откинулась в кресле. Краска постепенно возвращалась на ее лицо.

– Где вы ее нашли? – Голос все еще был слабым.

– В вашем любовном гнездышке. На заброшенной ферме.

– Когда?

– Вскоре после того, как Джерарди уехал из города.

– Кто?

– Это вас не касается.

Она посмотрела на Даниэля и протянула руку.

– Пожалуйста?

– Простите, синьора, – вмешался Перилло. – Вы получите ее обратно, когда мы найдем убийцу. А теперь, думаю, пришло время рассказать нам правду.

Ирен сняла сережку с другого уха – точно такую же, как та, что была на ней, и как та, что лежала в кармане Даниэля. Она протянула ее карабинерам.

– Когда я не смогла найти вторую сережку, то поехала к ювелиру во Флоренцию и заказала копию.

– У этой змеи другие глаза, – заметил Даниэль.

– Они из оникса. Я не хотела, чтобы они были одинаковыми, и черный цвет показался мне подходящим. Видите ли, я отклонила предложение руки и сердца Робби. Я очень любила его, но мой отец ясно дал понять, что навсегда от меня отречется. Он был вдовцом, а я – его единственным ребенком. После его смерти от «Кризани» ничего бы не осталось. Я не могла этого допустить. – Она выпрямилась. Волна схлынула. К ней вернулась сила, которая позволяла ей жить без сожалений все эти годы. – Это было болезненное решение, но в тех обстоятельствах оно было единственно верным.

Перилло наклонился вперед.

– В каких обстоятельствах?

– Он воровал у Альдо Ферри. Его уволили.

Даниэль не сдержался:

– Возможно, ему нужны были деньги, чтобы купить эти серьги?

– Даниэль! – резко оборвал его Перилло.

– В этом-то и была проблема. Я богата, а он беден. И, вероятно, таким и остался бы. – Она любила его, несмотря на это или именно поэтому. Ирен уже и не помнила. Что она помнила, так это боль от принятого решения. Она посмотрела на змею с черными глазами у себя на ладони. Она всегда слишком любила деньги, все было именно так – просто и без оправданий.

– Джерарди стал успешным владельцем винодельни в Калифорнии. – Насколько успешным, Перилло надеялся выяснить за выходные.

– Возможно, я этому