Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

Он подошел к первому ресторану и попросил у официанта, накрывавшего столы к обеду, стакан воды. Нико перелил воду в чистую пепельницу и поставил на пол. Хвостик с удовольствием принялся лакать ее. Официант, молодой худощавый темнокожий парень в джинсах и яркой рубашке с галстуком, принес еще один стакан.

– Это для вас. Без газа, – сказал он с сильным акцентом. Человек, знавший цену воде и страданиям. Один из тысяч тех, кто пересек море, чтобы добраться в Италию из Африки, тех, которым посчастливилось не утонуть и найти работу.

Нико выпил воду и протянул стакан с купюрой в пять евро. Официант взял только стакан.

– Вода бесплатно. Приходите поесть, тогда и оставите деньги.

Нико кивнул, поблагодарил и вернул теперь уже пустую пепельницу на место. Он перевел взгляд на вывеску над дверью и мысленно запомнил название ресторана. Нико вернется сюда поужинать, возможно, даже пригласит Нелли.

– Синьор Дойл!

Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежал голос.

– Синьора Дорсетти. – На этот раз на ней было что-то нарядное: блестящее платье абрикосового цвета с рюшами по подолу и рукавам.

– Как чудесно, что вы и ваш милый пес здесь.

– Рад снова вас видеть. – Нико взял Хвостика на руки. – Прошу меня извинить, но мне нужно увидеть маршала Перилло.

– Это как-то связано с убийством? – Она не дала ему ответить: – Понимаете, Робби был моим братом. Как я уже сказала маршалу, я ничего не знаю ни о его новой жизни, ни о прошлых возлюбленных. Совершенно ничего. Думаю, маршал мне не верит. Не могу его в этом винить. Братья и сестры должны быть близки, доверять друг другу. – Она разгладила платье. – Робби был сложным человеком. Очень гордым, быстро выходил из себя, когда не получал своего. Но я не могу понять, зачем кому-то понадобилось его убивать. Возможно, из-за денег, но ведь убийца не взял часы. Надеюсь, он оставил мне хоть что-то. Если же это большая сумма, тогда я стану подозреваемой, не так ли? – Она рассмеялась, словно сама мысль была нелепой. – Пожалуйста, давайте выпьем эспрессо. Три минуты, и вы свободны. У вас ведь найдется три минуты для скорбящей сестры?

Нико внутренне тяжело вздохнул.

– Конечно, синьора.

– Пожалуйста, зовите меня Мария. Когда мы были детьми, Робби называл меня Маримия. Как это сказать по-английски?

– Моя Мария.

– Не так красиво. Робби тогда обожал меня. На десять лет младше него, я была любимицей брата. – Она села за ближайший, уже накрытый к обеду столик. – Присаживайтесь. Думаю, он перестал любить меня, когда я вышла замуж. Он был таким ревнивым.

Нико подчинился и посадил Хвостика на колени в качестве страховки. Он чувствовал себя атакованным нежеланной речью этой женщины.

Появился африканский официант и улыбнулся им обоим.

– Добрый день, синьора. Как обычно?

– Слишком рано для пива, Юнас. Два эспрессо. – То, что Нико мог хотеть чего-то другого, явно не приходило ей в голову.

– Не нужно кофе, пожалуйста. Но я бы не отказался от еще одного стакана воды.

Юнас улыбнулся.

– Простая. Без газа.

– Спасибо.

– Юнас из Эфиопии. В Италии теперь полно африканцев. Скоро у нас будут только дети цвета капучино. Некоторые от этой мысли приходят в ужас. Я – нет. – Она улыбнулась, не скрывая гордости.

Нико задумался, ждет ли она комплимента за свою терпимость.

– А теперь расскажите мне о себе, Нико.

– Нечего рассказывать. – Прежде чем его вынудили сообщить информацию, которой он не желал делиться, появился Юнас с заказом. Нико схватил стакан и залпом выпил воду.

Мария поняла, что он собирается уйти.

– Смерть моего брата, должно быть, сильно расстроила Тильду Морелли.

Нико замер.

– Я слышала, вы родственники.

– Да. Она кузина моей жены. – К чему она клонит? Нико поставил стакан и полез в карман, чтобы расплатиться. – Думаю, его смерть расстроила многих, – сухо ответил он.

Мария склонила голову. С маршалом она была очень осторожна, но этот мужчина вел себя грубо, и она хотела, чтобы он об этом пожалел.

– Они были очень близки, знаете ли.

Ее слова прозвучали как удар в живот. Нико встал и бросил десять евро на стол.

– Извините. Мне действительно пора идти.

Мария почувствовала, как внутри нее что-то закипает. Отвержение в любой форме приводило ее в ярость. У американцев была репутация добрых, даже доверчивых людей. Кем Нико Дойл себя возомнил? Она лишь пыталась помочь, решив, что он, должно быть, одинок.

– Мне жаль, Мария.

Она приняла его извинение своей самой милой улыбкой: она всегда умела скрывать чувства. Ее гордость требовала этого. Этот глупый мужчина заслуживал пощечины.

Нико снова прижал Хвостика к себе.

– Вы застали меня в неподходящий момент.

Она махнула рукой.

– Боюсь, хорошие времена прошли для нас всех.

– Надеюсь, не для вас. – Он ушел.

– А теперь я возьму свое пиво, – крикнула она Юнасу, когда Нико уже не слышал. Мария вспомнила о бедном погибшем Робби, своем единственном брате, вернувшемся без намерения увидеться с ней и даже не позвонившем. Он оставил ее, чтобы зализать свои раны на другом континенте, к тому же разбогател. Она откусила кусочек шоколада, который подавали с кофе.

«Надеюсь, не для вас». Что ж, это было неожиданно, возможно, даже мило. Пока шоколад таял во рту, таял и ее гнев. Хорошие времена все еще могли вернуться.

Даниэль увидел, что Нико направляется к северной части площади, и вышел ему навстречу.

– А где ваш бокал вина? – спросил юноша после приветствия.

– Для этого еще рановато. Я пришел поговорить с маршалом. – В голосе американца звучала тревога. Появилось что-то новое. Что ж, у него тоже были новости.

– Я оставил его в кабинете за звонком Делла Ланге. Не знаю, там ли он еще. – Даниэль принялся гладить Хвостика, чтобы унять учащенное сердцебиение. – Мне тоже нужно кое-что ему рассказать, кое-что важное, о чем я узнал от Арбена. – Нико видел, как Даниэля распирает от желания с ним поделиться. Бригадир продолжал машинально гладить пса, и Хвостик неожиданно лизнул его в запястье. Погруженный в свои мысли, Даниэль не заметил этого. Не будет ли маршал возражать, если он передаст Нико слова Арбена? В конце концов, он сам привлек Нико к этому делу. Он с минуту обдумывал такую возможность, затем тяжело вздохнул. Нет. После разговора с Делла Ланге маршал будет в ярости. Он перевел все внимание на Нико. – Я бы пошел с вами в участок, но я на службе.

Нико заметил разочарование Даниэля.

– Тогда мы подождем маршала здесь.

Минут двадцать спустя, когда Нико стоял в тени статуи Верраццано, он наконец увидел, как Перилло шагает по площади,