Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– Я уже не помню, что тебе говорила.

– Если не помнишь – значит, выдумывала.

– Нет. Это значит, что я очень устала, Нико, так что давай покончим с этим. Я не та таинственная девушка Робби. Я знала его так же, как знаю большинство людей, живущих здесь: «привет – как дела», если случайно встретились.

– Его сестра говорит, что вы были очень близки.

– Она может говорить все что угодно.

Нико положил руку ей на предплечье. На этот раз она не убрала ее.

– Он не причинил тебе вреда, правда?

Тильда посмотрела на свою недокуренную сигарету.

– Почему ты спрашиваешь? Я что, пытаюсь себя убить?

Она затушила окурок о ступеньку, сунула его в карман и повернулась к Нико. Совершенно ровным голосом она повторила его вопрос, добавив:

– С чего ты вообще это взял?

Нико смягчился. Даже в полумраке было видно, что ее лицо лишено всяких эмоций. Ему хотелось обнять ее – так, как сделала бы Рита.

– Из-за того, что видел Гоголь.

– Раз уж ты настаиваешь на этом разговоре, я задам тебе один вопрос. Он видел ее?

– Значит, ты ему веришь?

– Почему бы и нет? Если Гоголь видел изнасилование, значит, так оно и было. Повторюсь, я просто не хочу об этом говорить.

– Даже если он и видел жертву изнасилования, он ее не выдаст. Поэтому я снова поднял эту тему. Прости, но после того, что сказала Мария… – Он не договорил.

Тильда снова принялась щелкать фасоль.

– Какой ужас для Гоголя.

– Для девушки еще хуже.

– Да. Гораздо хуже. – Она щелкала все быстрее.

– Это была не ты?

– Даже если бы это была я, я бы не убила Робби двадцать два года спустя, я бы уже стерла это из памяти. Уверена, та женщина, кем бы она ни была, давно с этим справилась.

Тильда поднялась, прижав миску к боку.

– Женщины куда выносливее, чем вы думаете.

Нико тоже поднялся.

– Рита каждый день доказывала мне это своим примером.

Тильда встала на цыпочки и поцеловала его в обе щеки.

– Спасибо, что беспокоишься обо мне, Нико. Со мной все в порядке. Правда.

Нико очень хотелось ей верить.

Ровно в девять утра следующего дня дверь дома Кризани открыла семидесятилетняя экономка Пина. Увидев на пороге маршала Сальваторе Перилло и бригадира Даниэля Донато, стоящих в идеально отглаженной форме, она тихо вскрикнула.

Перилло улыбнулся, стараясь ее успокоить.

– Бояться нечего. Мы всего лишь хотим поговорить с синьорой Кризани.

Пина выпрямилась, скрывая смущение:

– Здесь нет никакой синьоры Кризани. Вы, наверное, имеете в виду синьору Кастальди?

Перилло бросил укоризненный взгляд в сторону Даниэля. Бригадиру следовало сообщить фамилию после замужества.

– Да. Синьору Кастальди.

– Хорошо. А вот если бы вы искали синьорину Кризани, вам бы не повезло. Она на море.

Плечи Даниэля поникли. Юноша ожидал увидеть Розальбу, он всю ночь о ней мечтал.

– Кто там? – раздался женский голос.

– Два карабинера, синьора. Они хотят с вами поговорить.

– Тогда впусти их.

Пина отступила в сторону и с мрачным выражением лица распахнула дверь.

В просторном темном холле появилась Ирен Кризани Кастальди, на ней было длинное красное платье из легкой ткани, которое развевалось, пока она шла босиком. Ее маникюр, педикюр и губы полностью соответствовали насыщенному красному цвету платья. Длинные черные волосы ниспадали на плечи.

«Потрясающая женщина», – подумал Перилло. Она едва ли выглядела старше своей дочери.

– Проходите.

Голос у Ирен был глубокий и резкий – совсем не такой, какого ожидаешь при ее внешности.

– Пина, сделай нам кофе и принеси свой лимонный кекс. – Она повернулась к Перилло и добавила ровным тоном: – Она великолепно печет. – Из ее уст это не прозвучало как комплимент.

Перилло представился сам и представил Даниэля. Ирен кивнула и повела их в большую комнату, заставленную тяжелой мебелью и темными картинами, написанными маслом.

– Прошу прощенья за мой вид. Я не ждала гостей в такой час.

На самом деле она не ждала гостей вообще никогда, кроме дочери и верной Пины, которая вырастила сначала ее, а потом Розальбу. Они были единственными людьми, которых она любила. Оставшаяся часть ее сердца принадлежала ювелирному магазину ее деда. Поймут ли эти двое такую преданность? Она сомневалась.

– Прошу, садитесь.

Она опустилась в обитое парчой кресло и расправила платье вокруг ног. Перилло наблюдал за ней, расстегивая нижнюю пуговицу пиджака, чтобы сесть на диван. Диван был глубоким, и Перилло напрягся – либо жена передвинула пуговицу, либо ему все-таки пора садиться на диету. Перспектива, которую он предпочитал игнорировать. Гораздо интереснее было другое – Ирен Кастальди вовсе не выглядела взволнованной или напуганной. Либо они зря теряли время, либо перед ними была очень хорошая актриса. Но Пина, увидев карабинеров, вскрикнула. Для Перилло это было в новинку.

Ирен откинулась в кресле.

– Чем я могу помочь, маршал?

Даниэль достал блокнот и сел на дальний край дивана. Перилло наклонился вперед, упершись локтями в колени.

– Мы надеемся, что вы сможете помочь нам с информацией об убитом Роберто Джерарди. Я полагаю, вы знали его до отъезда в Америку.

Она нахмурилась, словно пытаясь вспомнить имя.

– Если и знала, то не помню. Двадцать два года – большой срок.

Даниэль удивленно поднял глаза.

Ирен заметила это и улыбнулась.

– Я знаю, что он уехал двадцать два года назад, потому что прочла об этом в газете.

– Робби, как его здесь все называют, признался другу, что был очень влюблен в одну девушку и хотел на ней жениться. – Ее глаза расширились при упоминании прозвища или он просто выдавал желаемое за действительное?

Ирен потянулась за сигаретой и уже собиралась закурить, когда вошла Пина с серебряным подносом, на котором стоял серебряный кофейный сервиз: изящные чашки, стопка маленьких тарелок и большое блюдо с нарезанным лимонным кексом. Пина не отрывала глаз от дрожащего подноса. Перилло задался вопросом, не связано ли это с его присутствием.

– Спасибо, Пина. – Отложив сигарету и зажигалку, Ирен указала на широкую деревянную скамью перед диваном. – Просто поставь туда. Мы сами разольем.

«Розальба богата», – с грустью подумал Даниэль, разглядывая влажные бледно-желтые ломтики кекса. Они пахли лимоном и ванилью. Он никогда не сможет позволить себе такое.

Перилло взял кофе, добавил три кусочка сахара и долго их размешивал.

– Кекса не нужно, спасибо. – Принять кофе от допрашиваемого было вполне допустимо. Чашка кофе – как стакан воды. А вот еда накладывала обязательства. – Джерарди встречался с этой девушкой в маленьком заброшенном фермерском доме, принадлежавшем Альдо Ферри. Робби