Осколок рая - Крейг Дэвидсон

плата за такую работу была бы недостаточной. Что толку в деньгах, если ты не можешь позволить себе самые прекрасные вещи в жизни: спиртное лучшего качества, пачку сигарилл «Кольтс» с винным привкусом и, черт возьми, отличный секс после выпивки и перекура? Ладно, можно и не отличный. Лишь бы кто-то согласился. Ей даже не обязательно проявлять такую уж активность в постели – одного присутствия было бы достаточно!

Все женщины Маленького Рая ходили так, словно им в задницу засунули метлу… ну, или будто они держат эту метлу между ног. А еще у них были мужья и дети, а всем известно: стоит женщине родить ребенка, как у нее там все растягивается и потом мотается, как флаг в ветреный день. Сай любил женщин с узкой киской. Одна сучка, с которой он как-то раз трахался, заявила ему, что для отвертки, которая у него вместо нормального члена, не найдется женщины с достаточно плоской вагиной, так что ему подойдут разве что херовы электрические розетки. Но это был единственный раз, когда женщина позволила себе подобные комментарии.

Са-а-а-ай, где ты, мой прекрасный Сай…

Сирил повернул голову в сторону голоса. Внезапное воспоминание из прошлого, от которого плавился мозг.

– Карлин?..

Господи, как же странно звучит это имя, когда он произносит его вслух. Карлин Херлихи из Карбайна, штат Алабама, – никчемного мелкого городка, в котором вырос Сай. Конечно, это не могла быть она. Но вот он, ее голос, доносящийся из самого сердца леса, такой же приторно-сладкий, каким он его и запомнил.

Мой малыш, мой милый зайчик…

Карлин. Сочная Карлин. Просто лакомый кусочек, сладкая, как консервированный персик (если, конечно, ты сумеешь сорвать крышку с этой банки). Женщины… Иногда они сами все понимали, иногда им приходилось объяснять, но в любом случае Сай не возражал. Черт возьми, недотроги нравились ему даже больше.

Вот только… милый зайчик? Карлин никогда не называла его так. Ей не нравились приторные фразы; кассирше в мелком городском магазинчике было лень даже посмотреть ему в глаза – она была занята жевательной резинкой, которую постоянно держала во рту, щелкая ею так, что люди нервно вздрагивали. Господи, да она даже не подозревала о существовании Сая, пока тот не проявил инициативу и не сделал, как говорится, довольно… смелый шаг.

Ему было двадцать пять. Карлин – восемнадцать. Тело у нее было как у топ-модели.

При взгляде на нее в голове Сая всплывало слово «свежая». Такая же нежная и влажная, как земля после дождя. Он не попадал в ее поле зрения, но постарался сделать все возможное, чтобы это изменить.

В тот момент он был готов уехать из города и забыть о нем, как о страшном сне. Но у него оставалось незаконченное дело. Однажды вечером он встретился с Карлин на вечеринке на открытом воздухе. Ему не следовало там появляться – он был намного старше и к тому же выглядел очень нервным, потому что кое-что задумал. (Сейчас его взгляд потяжелел и не менялся, что бы ни случилось. Сирил почти скучал по прежним эмоциям.)

В общем, он сообщил Карлин, что знает, где достать забористые таблеточки. Мол, есть у него дружок по имени Ларри, который может в этом помочь. И ведь она поверила – хоть сама идея, что в их жалком городишке распространяют такие препараты, казалась абсурдной. Она пошла с ним. Прямо в лес. Карлин была совершенно пьяна, и он подумал, что в таком состоянии она даже бабочку с плеча смахнуть не сможет. Но, что удивительно, эта чертовка неплохо так боролась: царапалась и кусалась, норовя выдрать Сирилу глаза. Она носила накладные ногти или что-то в этом роде и отхватила ими изрядный кусок кожи с его щеки. В конце концов она сдалась с тяжелым вздохом. Ее ноги раздвинулись, словно стрелки хорошо смазанных часов. Они были широко раскрыты, гладкие, как сливочное масло…

Сай… Сирил… Иди сюда, Сирил…

Сирил не задумываясь поднялся со стула, будто у него в заднице вырос второй мозг, управлявший ногами.

Эй, мозг в заднице, попридержи коней!

Это было так глупо, что он чуть не рассмеялся… только вот слюна во рту вдруг стала горькой. Сирил сделал несколько нерешительных шагов к двери хижины; пот струйками стекал по позвоночнику, пропитывая трусы. Зад стал липким и чесался в том месте, которое он не мог почесать.

Забор, отгораживающий Маленький Рай от леса, находился в метре от него. Сирил рванулся к нему.

Остановитесь, ноги!

Такой была его осознанная мысль, прямой приказ.

Хватит!

Было странно обращаться к части своего тела так, словно у нее есть собственная воля, – все равно что просить свой анус не пускать газы в переполненном лифте. Но сейчас он не просто просил, а умолял. Бесполезно: руки и ноги были отсоединены от мозга, управление ими было потеряно.

– Хватит! – Его дыхание вырвалось с резким хлопком. – Черт возьми, остановитесь…

Но Сирил продолжал идти – одна часть его тела нажимала на тормоза, а другая часть, более мощная, продолжала нести его вперед. Можно было подумать, что земля усеяна чертовыми шарикоподшипниками, по которым он скользил вперед.

О, Сай… давай, детка, мы отлично проведем время. Не пожалеешь.

Он видел Карлин несколько лет назад, еще в Карбайне. Сидела возле молочной кухни с парой своих сопливых, покрытых струпьями детей, все еще писающих в подгузники. Отброс общества. Ну крута-а-а, что тут скажешь! Большие пухлые сиськи свисали, как два мешка, вылетевшие на ухабе на обочину дороги. Она больше не выглядела свежей, о нет. Скорее испортившейся.

Он не удивился. В ней не было ничего особенного. Он вспомнил, что ее задница была покрыта целлюлитом, когда он наконец увидел ее в лунном свете в лесу. Как кратерная поверхность, чтоб ее, луны! Как будто он открыл подарочную красивую коробку и обнаружил внутри собачье дерьмо. Но она прекрасно скрывала это под своими элегантными джинсами. Никто бы даже не догадался.

А вот Сай знал. В ней никогда не было ничего особенного, и именно это злило больше всего: она приманила его своим прекрасным личиком, побудив начать охоту, но добычей оказалась невежественная, тупая сука – он мог бы подцепить такую где угодно. Карлин не стоила ни его времени, ни интереса, и он затаил на нее обиду, которую пронес через года.

Он сел рядом с ее детьми, которые явно проведут остаток своих горьких, бесполезных жизней в этом городе – битумной яме. Глаза Карлин расширились от страха.

«Ты – просто осколок себя прежней», – прошептал он ей, затем поднялся