Осколок рая - Крейг Дэвидсон

Либо отец на самом деле не видит того, что видит Нейт, потому что какая-то часть его мозга, защищаясь, вычеркнула из поля его зрения четырех жутких детей…

Либо – и это пугало во сто крат больше – он их видел, но из страха, из своей природной трусости отказывался это признать.

– Ну папа. Пожалуйста…

– Там ничего нет, – произнес отец, как робот. – Ни-че-го.

Внутри Нейта что-то сломалось. Он чувствовал себя таким одиноким, словно находился в самом отдаленном уголке Вселенной, в точке, где умер весь свет.

– Возвращайся в постель, Нейт. Ты очень глупо себя ведешь.

Отец повернулся – Нейт почувствовал, что его тело напоминает туго свернутую пружину, которая вот-вот сорвется – и взъерошил волосы Нейта. Его пальцы были жесткими, а ногти слишком длинными, как будто голову Нейта скребли острыми прутьями. Затем Реджи лег в кровать и повернулся спиной к сыну.

Взгляд Нейта метнулся к окну. Илай и остальные исчезли, но он что-то разглядел в этой темноте. Смутные очертания.

Фигуру. Слишком высокую, чтобы быть человеческой. Длинноногую и длиннорукую, с огромным животом. Она тряслась и крутилась, явно веселясь. Более мелкие фигуры, ростом с детей, танцевали вокруг нее. Ночную тишину прорезала диссонирующая мелодия флейты.

Большая фигура отступила в лесную тьму. Маленькие последовали за ней.

31

Эймос Флешер проснулся под звуки крушения своей империи.

Его бесцеремонно вырвали из чудесного сна, в котором мир был покрыт живой черной нефтью, а у него была единственная гребная лодка. Голос вырывался из нефти, шепча и шипя…

И вдруг – истерические крики. Имена, звучащие снова и снова:

– Эльза! Эльза!

– Билли! Элтон!

– О боже! О боже, опять!

– ЭЛЬЗА!

Потом – стук в дверь.

– Преподобный!

Открыв дверь, он наткнулся взглядом на измученные лица нескольких прихожан. Мод и Терри Редхилл, Расмуссены. И еще несколько человек.

– Она ушла! – закричала Анна Расмуссен. – Наша малышка!

Сонные прихожане уже стекались на площадь. У преподобного голова шла кругом, пока он оценивал ситуацию, просчитывал новое положение вещей и придумывал ему объяснение.

– Успокойтесь, – сказал он. – Расскажите мне, что случилось.

– Она пропала! – закричала Анна Расмуссен. – Наша дочь! Я просыпаюсь, а в кровати ее нет.

– И Билли с Элтоном тоже исчезли, – сказал Терри Редхилл.

В висках у Эймоса начало стучать.

– Вы хотите сказать…

– Преподобный! Они пропали! – зашипела Мод Редхилл. – Их забрали так же, как забрали Илая Рэтбоуна!

Все смотрели на преподобного. Насколько же больными они выглядели: тела исхудали, позы наводили на мысль об истощении и сильнейшей усталости. От их вида Эймосу стало плохо… Его взгляд остановился на Реджи Лонгпре и его сыне. В их лицах было что-то такое, чего он не мог понять, но это была меньшая из его проблем.

– Территорию обыскали? – спросил он. – Каждый уголок, каждую щель?

Никто не ответил. Преподобный почувствовал их коллективную неуверенность и решил развить эту тему.

– Обыщите территорию! – скомандовал он. – Все, немедленно! Они могут где-то прятаться. Может, какую-то новую игру себе придумали…

– Да какая игра! – выкрикнула Анна. – Они пропали! Ушли в лес! Как родители Илая и сам Илай!..

– Мы этого не знаем, сестра Расмуссен. Я понимаю, что вы…

– Мы должны были уехать! Все мы! Как только Илай пропал, а потом вернулся… вернулся…

На лицах прихожан отражалась легкая паника – теперь с оттенком негодования, направленного на самого Эймоса. Следовало действовать осторожно.

– Обыщите территорию, – решительно повторил он. – Я должен испросить совета у Господа Бога нашего и попросить Его наставления.

Собравшиеся неохотно разошлись. Анна Расмуссен посмотрела на него через плечо ядовитым, полным ненависти взглядом. Эймос представил, как его руки обхватывают ее горло и сжимают до тех пор, пока глаза женщины не наливаются кровью…

– Сирил тоже пропал.

Эймос повернулся и увидел, что рядом с ним стоит Вирджил Свикер.

– Что?

– Сай… – Вирджил выглядел испуганным. – Нигде не могу его найти.

Рот преподобного наполнился горькой слюной. Ему с трудом удавалось сдерживать нарастающую панику. Хотелось закричать, чтобы выпустить ее на свободу.

– Если его там нет, то кто же тогда следит за мальчиком?

Не обращая внимания на ошеломленное молчание Вирджила, Эймос пошел через площадь, очень стараясь не переходить на бег. Вирджил следовал за ним по пятам. Они торопливо дошагали до хижины, где держали Илая Рэтбоуна.

Стул Сирила пустовал. Эймос глубоко вздохнул и отпер навесной замок.

В хижине никого не было. Лишь гнилостное зловоние осталось от исчезнувшего тела мальчика. Эймос снова закрыл и запер дверь.

– Держи рот на замке, – велел он Вирджилу, и тот послушно кивнул.

Эймосу нужно было придумать план, причем быстро. Он прикинул варианты.

Во-первых, можно сказать, что дети решили покинуть Маленький Рай. Но никто не согласится оставить этих маленьких ублюдков блуждать в лесу…

Во-вторых, можно обвинить кого-нибудь в похищении всех четверых детей. Найти козла отпущения… в данном случае – козлов. Эймос уже знал, кто это будет. Он наклонил голову, будто пытаясь уловить пронзительное блеяние козлов, наиболее подходящих для его целей. Тех, чьи шеи он мог легче всего перерезать.

– Иди к чужакам, – сказал он Вирджилу. – Не дай им уйти…

…Тем временем на территории комплекса шли лихорадочные поиски. Прочесали все помещения, но детей не нашли. Впрочем, когда все вернулись на площадь, Эймос уже подготовился.

– Я беседовал с Господом. И услышал Его Голос, чистый и незамутненный.

Выражения их лиц изменились: из испуганных, возможно даже слегка недоверчивых превратились в восторженные. Даже в красных глазах этой стервы Анны Расмуссен заблестела надежда. Они хотели получить ответы. Ничего больше таким людям и не нужно – лишь бы им дали хоть какой-то ответ и не заставляли думать самостоятельно.

– Зло пришло извне, – сказал он. – От тех, кто нечист сердцем и духом. Мы открыли им дверь, как и положено добрым и богобоязненным людям, а они отплатили нам за доброту злобой самой глубокой и ненавистной природы.

Он указал на хижину, которую делили английский педик и тощая женщина.

– Они. Они – зло, снизошедшее на нас, как чума.

В данных обстоятельствах это было лучшее и наименее рискованное решение, которое Эймос мог принять. От Сирила и Вирджила, которые подслушивали разговоры прихожан, он знал, что его паства с подозрением относилась к чужакам. Значит, люди с радостью поверят в эту историю, поскольку давно желают, чтобы это было правдой.

Преподобный наблюдал за лицами прихожан. Пот струйками стекал по его шее и пропитывал воротник. Он много лет трудился, чтобы заставить этих людей себе подчиняться. Они доверяли