Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

– Тот, кто может сдать нас властям, – кивнула Ирина. – Разумеется, мы учитываем такую возможность. Во-первых, попасть сюда просто так, со стороны, нереально. Мы сами выбираем, кого пригласить, и эти люди обычно получают не одну рекомендацию. Во-вторых, даже приглашение не означает, что человек становится членом клуба. Он начинает с разовых посещений, и не любых мероприятий, а тех, где собраны такие же новички.

– И где нет никого из руководства?

– Разумеется.

Она не стала уточнять, что это тоже рассматривается как потенциальная потеря – и так ведь очевидно! Даже если кто-то из новеньких начнет болтать и будет услышан, казино лишится одного-двух заведений, на допрос попадут люди, которые знают не так уж много и не имеют принципиального значения. Это и так несложно вычислить. Матвей допускал, что в дальнейшем слишком болтливого новичка ждет показательная расправа, но спрашивать об этом Ирину не видел смысла, каковы шансы, что она подтвердит?

Его больше интересовало другое:

– Вы упомянули клуб… почему?

– Потому что это верное слово. Те, кто прошел испытательный срок, становятся членами закрытого клуба. Для того, чтобы попасть сюда, они регулярно платят членские взносы.

– Что покрывает эта сумма?

– Сам факт приглашения на такие мероприятия. Проживание. Трансфер – мы предпочитаем сами следить за тем, чтобы наши гости не привезли с собой ничего и никого лишнего. Еду и напитки на территории.

– Но не ставки?

– Нет, не ставки. И даже те услуги, которые включает членство в клубе, клиент может не использовать, но скидки мы за такое не предоставляем, сумма фиксирована для всех. Благодаря этому мы получаем людей, которым действительно интересно, близко и важно то, что мы делаем.

И это тоже было умно. Казино, особенно в стране, где оно запрещено, уже некоторыми рассматривается как привилегия. Ирина же подавала это как элитный закрытый клуб. Это сразу поднимало людей, с которыми она работала, над «серой толпой», заставляло ценить внезапно обретенное сокровище. В эпоху, когда модно быть особенным чуть ли не любой ценой, такой шанс не упускают. Секрет успеха тут сводится вовсе не к азарту, на первое место выходит банальное тщеславие.

– Так что насчет ставок? – уточнил Матвей.

– Это индивидуальное решение каждого гостя. Да, иногда мы работаем с большими суммами… очень большими суммами. Но если человек может их себе позволить, почему нет? А уж если он выигрывает, мы радуемся вместе с ним.

Матвей не стал напоминать, что по-настоящему выиграть у казино невозможно, это тоже было понятно по умолчанию.

– Что насчет долгов?

– Порой мы допускаем некие кредиты, но на них установлен очень строгий лимит, – пояснила хозяйка казино. – Нам самим не выгодно загонять людей в угол. Есть такая присказка в английском языке: загнанная в угол крыса коту горло перегрызла. Если человек нарвется на неподъемные долги, он может сделать глупость – например, попытается закрыть казино, сообщив о нас властям. Мы до такого не доводим. Если кто-то не способен делать ставки или уже накопил значительные долги, доступ к казино ему закрывается, пока он с этим не разберется.

Деньги и долги казались самой очевидной проблемой казино. Человек поддался страстям, проиграл больше, чем следовало, подвел и себя, и свою семью, а потом не нашел иного выхода, кроме как покончить с собой. Разве не логичная история получается?

В таком виде – да, а потом многое меняется из-за наполняющих историю деталей. Поступок Александра Литовцева едва ли можно считать самоубийством. А даже если так, с чего бы? Он нес ответственность только перед самим собой, выкрутился бы, зачем умирать? У Руслана Щеглова все сложнее, он бы наверняка винил себя, если бы проиграл слишком много, лишил детей будущего, потерял семью…

Только вот этого не было, версия рассыпалась уже на старте. Ни у Литовцева, ни у Щеглова не было долгов… Они по-прежнему оставались богаче большинства! А главное, история с похищением ребенка Чижуков вообще не укладывается в эту схему, причем в их случае даже азартом ничего не объяснишь… Но это как раз может оказаться тем самым совпадением, которое уже не одно расследование повело по ложному пути. Ну и нужно учитывать, что Григорий Чижук богат, у него наверняка много недоброжелателей… Может, он и вовсе получил требование о выкупе, проигнорировал его и теперь точно знает, что его дочь мертва! Ему просто не нужна была никакая дочь, только юная жена, поэтому он ничего не сказал ей.

– Я вам говорила: не стоит зацикливаться на нас, – подытожила Ирина, когда они обошли казино и вернулись в главный зал. – Да, мы нарушаем закон, но при этом не причиняем зла людям, такой вот парадокс. Мне действительно жаль Руслана, пару раз мы общались, он был очень хорошим человеком. Но что бы ни заставило его пойти на такой шаг, к нам это не имеет никакого отношения. А теперь я вынуждена вас оставить, мне необходимо пообщаться с другими гостями. Но мне не хочется, чтобы ваш визит сюда, на такое расстояние, был связан исключительно с работой. Казино дарит вам начальный капитал, чтобы этот вечер запомнился.

И это она тоже подала красиво. Но фишки эти были тем же подкупом, еще глубже утягивающим профайлеров в преступную схему. Отказаться все равно было нельзя, в этом случае Матвей предпочитал пряник, а не кнут, представленный молчаливыми, ненавязчивыми, однако постоянно остающимися рядом охранниками.

Да и Форсов отказываться не стал, он первым принял фишки, первым направился к рулетке, Матвею оставалось лишь последовать за ним. Он знал, что за ними будут очень внимательно наблюдать хотя бы в первое время. Поэтому им следовало не уединяться, а оставаться в толпе, чтобы усыпить бдительность хозяйки казино.

Он и не нуждался в подсказках от наставника, профайлер был в состоянии проанализировать эту встречу сам. Ирина и правда была неплохой актрисой, она почти справилась с доверенной ей ролью… Но «почти» в этом случае не считается. Ей явно поручили сделать вид, что она тут главная, она все решает, и она не справилась.

Начала она бойко, уверенно произносила «я» – но очень быстро скатилась в более удобное и безопасное «мы». Вряд ли Ирина даже заметила это. Ею руководило скорее подсознательное желание разделить ответственность с теми, кто действительно придумал преступную схему. При этом Ирина считает себя достаточно влиятельной персоной, чтобы стоять в одном ряду с большими боссами, а не под ними. Это, впрочем, может быть иллюзией.

А еще она прокололась на той самой многолетней репутации, которая так важна в этом