Сердце жаворонка - Лев Брусилов

– Пока я не могу ответить на этот вопрос… – Начальник сыскной задумался: – Хотя, может быть, мы и заблуждаемся…

– В чем? – тут же подал голос Протопопов.

– В том, что кто-то кого-то на что-то подбивал. Может быть, все намного проще.

– И как же?

– Может быть, старые знакомые Шивцев и Набобов шли к чучелу жаворонка своими путями и даже не подозревали друг о друге…

– И что говорит в пользу этого предположения? – Его превосходительство заерзал на стуле. Их беседа с начальником сыскной затянулась, но нужно было довести ее до конца.

– Ну хотя бы то, что было два чучела жаворонка, я думаю, вы об этом знаете…

– Знаю!

– Значит, чучело, которое находилось в вашем доме, с помощью горничной Марии было заменено другим. И Шивцев не имеет к этому никакого отношения, он ничего не знал о подмене… А если бы знал, он никогда бы не пошел на этот рискованный шаг – явиться к вам в дом и показать там свой этот фокус.

– Вы думаете, что подмену с помощью горничной осуществил Набобов?

– Почему нет? – несколько удивленно спросил Фома Фомич и тут же продолжил: – А потом он ее убил, как ненужного свидетеля…

– Хорошо, – едва заметно дернул головой губернатор, – а кто убил самого Шивцева и гадалку?

– Тоже Набобов, кто же еще. Они тоже были опасными свидетелями, ведь и Гриша, и гадалка Скобликова знали его в лицо. А он, если живет в Татаяре, скорее всего, прячется под чужим именем. Возможно, за ним, как за Набобовым, тянутся старые грешки, и он не хотел бы, чтобы о них кто-то узнал. Но я не могу, ваше превосходительство, отделаться от одной навязчивой мысли…

– Какой?

– Предположим, только предположим, что камень существует…

– Фома Фомич, мы же с вами уже говорили об этом – это маловероятно, если вообще возможно! Я прослужил в горном департаменте не так много времени, но даже мне известно, что подобные камни у нас не встречаются. Это все досужие выдумки!

– Тем не менее давайте предположим, что камень есть. И потом, он ведь мог быть к нам завезен…

– А вот об этом, – губернатор кивнул, – я как-то не подумал, как-то не подумал. – Протопопов сощуренно посмотрел на полковника. Обычно так делают, чтобы скрыть потаенные мысли, которые может выдать взгляд. А в прищуре что увидишь? Ничего! – Но, с другой стороны, а почему о нем, я имею в виду камень, заговорили именно на прииске «Жаворонок»? – Петр Михайлович теперь смотрел на полковника широко открытыми глазами, очевидно, теперь ему нечего было скрывать.

– К несчастью, у нас много вопросов и очень мало ответов, – проговорил с сожалением в голосе начальник сыскной. – Я бы даже сказал, ответов нет совсем… И еще мне не дает покоя то, что заставило и Шивцева и предположительно Набобова двигаться в одном направлении. Ведь не могли же они, люди опытные и прожженные, поверить в легенду?

Фома Фомич замолчал. Молчал и губернатор. И если в голове начальника сыскной еще роились какие-то мысли, догадки, предположения, то мозг его превосходительства наотрез отказывался работать. Он был перегружен и заполнен, что называется, под завязку. Все, что рассказал фон Шпинне, тяжелыми и мертвыми пластами лежало у него в голове и даже не шевелилось. «Да, собственно, почему я должен думать об этом, это, в конце концов, не моя забота, пусть думает начальник сыскной, – мелькнула у губернатора мысль. – А камень, это, конечно, выдумка! Такого камня просто быть не может… Но с другой стороны… А вдруг?»

Глава 35

Обратный след

После беседы с губернатором начальник сыскной решил все свои усилия направить на поиски Набобова. Конечно, Фома Фомич понимал: если Набобов находится в Татаяре, то он, скорее всего, прячется под другим именем и под другой фамилией, так что отыскать этого человека будет непросто. Хотя у полковника были кое-какие соображения. Когда настоятельница Таробеевского монастыря матушка Ирина рассказывала ему про «ловкого человека», она упомянула, что он, скорее всего, из театральных. Если это так, то поиски нужно начинать с театра – где же ему еще прятаться, как не в привычной среде? Более того, убийство гадалки произошло пусть и в переулке, но недалеко от театра, после того как Скобликова посетила представление Топазо. Убийство самого фокусника произошло в гостинице, в то время, когда к нему приходили артисты, опять всплывает театр.

Правда, третье злодеяние – убийство горничной губернаторши – стоит несколько особняком. Во-первых, оно произошло на улице Семизарядной, в заброшенном доме, это очень далеко от театра. Во-вторых, доктор Викентьев выказывал сомнения, что это убийство, хоть оно и похоже на два предыдущих, совершил тот же человек. У начальника сыскной, правда, оставались сомнения, он знал, на что способен опытный и хитрый преступник, как он может запутывать следы и подбрасывать ложные улики. Поэтому, отдавая должное внимательности доктора, он все же не торопился разделять эти убийства. Ну и потом, для начальника сыскной было не совсем понятно, как Набобов мог познакомиться с губернаторской горничной и уговорить ее заменить одно чучело на другое. Хотя тут все более или менее понятно – деньги! К тому же горничная в предвкушении легкой наживы могла рассуждать следующим образом: а что, собственно, в этом плохого, просто меняет одно чучело на другое, на точно такое же, ведь если говорить честно, это чучело никому не нужно. Единственный человек, который за ним следит, – это она сама. Конечно, здесь более чем уместна будет поговорка о долгом волосе и коротком уме, ведь горничная едва ли задавалась вопросом, а зачем кому-то понадобилось менять одно чучело на другое? Еще и платить за это деньги!

И вдруг в голове начальника сыскной мелькнула совершенно неожиданная мысль, больше даже похожая на откровение. А что, если «волос долог, да ум короток» – это не про нашу горничную, а что, если она задавалась всеми правильными вопросами? Начальник сыскной оборвал свои мысли: «Нет, нет, нет, этим займемся позже, а сейчас Набобов».

Нажатием кнопки электрического звонка Фома Фомич вызвал к себе дежурного и велел тому отыскать чиновника особых поручений Кочкина. Не прошло и пятнадцати минут, как Меркурий, закинув ногу на ногу, сидел на диване в кабинете начальника сыскной и не сводил вопросительного взгляда с Фомы Фомича. За выходящими на улицу окнами кабинета по булыжной мостовой прогремела окованными колесами телега. Драными голосами прокричали вороны. Солнце по-осеннему то выходило из-за туч, то