Сердце жаворонка - Лев Брусилов

– Хватит! – кивнул тот, и ассигнация по какому-то волшебству исчезла.

Чистые господа поднялись, простились и тоже ушли.

Кабак тем временем жил своей обычной жизнью, хлопала дверь, то впуская, то выпуская посетителей, пьяный люд галдел, шумел, вел хмельные разговоры, о чем, не разобрать даже самим говорившим. Кабатчик, облокотившись о только что протертый, еще влажный и пахнувший сивухой прилавок, следил акульими глазками за происходящим, едва заметно улыбался толстыми колбасными губами и размышлял. Одна мысль часто его измучивала, мысль ужасная, как вход в преисподнюю, страшная и беспросветная. «Вот как бы все было, если бы на свете не было водки? Чем бы занимались, что бы делали вот все эти галдящие и скандалящие люди? Куда бы они шли, где бы искали отдохновения? Да плевать на этих людей, что бы делал он – кабатчик?» Это был самый, пожалуй, страшный и безысходный вопрос. Кабатчик знал на него ответ, но он ему не нравился, целовальник гнал его от себя, душил, выходя на задний двор, сплевывал в серую тягучую грязь. «Нет! Такого никогда не случится, никогда! Водка – это сила, это основа государства, она заставляет весь этот люд вставать поутру и ворочать горы… а если она и исчезнет, то еще не скоро…»

Кабатчик иногда почитывал Священное Писание, особенно то место, где говорилось о последних временах, о всадниках Апокалипсиса, о падающей звезде, о горькой воде, о море крови. И он во все это верил. Верил, что именно так и будет, но только если запретят водку. А если не запретят, то и не будет! И по его размышлениям выходило, что всех от Страшного суда спасает не какой-нибудь коньяк или, не к ночи будет упомянуто, кальвадос, а она – водка. Вот, оказывается, какой это полезный и душеспасительный напиток. Пока она есть, будем жить, а без нее – мрак, брат на брата, реки крови, запустение… Не-не, не запретят!

Глава 33

Беседа фон Шпинне с губернатором после возвращения полковника из Миронихино

День стоял в меру пасмурный, дождя не было со вчерашнего вечера, но мостовая еще не просохла. В теневых местах так и вовсе еще блестели лужицы, из которых пили чирикающие и взъерошенные воробьи. Солнце, как подсматривающий за полуденными купальщицами подпасок, на мгновение выглядывало из-за туч и снова стыдливо пряталось. Начальник сыскной выбрался из полицейской пролетки и бодрым, энергичным шагом, переступая через две ступеньки, поднялся по крутому порогу губернского правления. Подождал, пока замешкавшийся жандарм отворит ему высокую дубовую дверь, вошел в хорошо протопленное присутственное место. Фома Фомич снял пальто, шляпу и передал их выполняющему роль лакея стражнику. Под строгим взглядом ростового портрета императора в лейб-гвардейском гусарском мундире полковник поднялся по серым базальтовым ступеням парадной лестницы и вошел в открытую дверь губернаторского кабинета. Секретарь Панин при виде начальника сыскной предупредительно встал, поклонился и тихим, вкрадчивым голосом проговорил:

– Велели, как только явитесь, сразу же просить.

Губернатор был в приподнятом настроении, но справедливости ради нужно сказать, что его превосходительство редко бывал в угнетенном состоянии. Даже когда ему приносили дурные вести, сначала он, конечно же, впадал в некоторое замешательство, обнаруживал несвойственную бывшему военному суетливость, но это длилось не более нескольких минут, после чего к нему возвращался его обычный позитивный настрой. Начальника сыскной Петр Михайлович встретил как всегда радостно, даже вышел из-за широченного стола, раскинул руки.

– Фома Фомич, надеюсь, вы с добрыми новостями! – проговорил басом и, указывая обеими руками на карельской березы полукресло, добавил: – Прошу вас, присаживайтесь!

Надо заметить, что вся мебель в кабинете его превосходительства была в стиле, который якобы царил при дворе императора Павла, и по этой причине она именовалась «павловской». Однако сам губернатор, скорее всего, даже не знал об этом, потому как мебель осталась от прежнего хозяина кабинета, а новый не стал ничего менять. Его все устраивало, правда, губернаторша несколько раз пыталась внести какие-то коррективы и поменять, с ее слов, всю эту рухлядь на что-то более изысканное, но не встречала со стороны его превосходительства понимания. «Зачем что-то менять, раз и так все хорошо!» – постоянно слышала она от мужа и в конце концов сдалась, махнула на это рукой, чтобы не портить себе настроение. Наталья Федотовна считала, что настроение – это самое дорогое, что есть у человека. Имелось в виду, конечно же, хорошее настроение, а не какое-нибудь другое. От этого ее решения выиграли все: она сама, губернатор, секретарь Панин, прочие чины, потому что визиты губернаторши всегда носили сумбурный, даже переполошный, в каком-то смысле захватнический характер. Она, обычно в сопровождении нескольких дам, врывалась в тихое, мирное и сосредоточенное губернское правление и сквозняком пролетала по присутственным коридорам. Все это сопровождалось громкими голосами, смехом, шуршанием юбок, стуком каблуков, хлопаньем дверей и инспекционными взглядами в углы и закоулки. Словом, все это, слава богу, закончилось.

Начальник сыскной сел на предложенное полукресло. Губернатор вернулся за свой стол.

– Ну, слушаю вас, как наши дела? Как разрешается двусмысленность с этой лжезнаменитостью? Удалось выяснить, кто этот человек и почему он устроил такое грандиозное представление? Что им двигало, какие цели он перед собой ставил?

– Да! – медленно опустил голову и так же медленно поднял ее начальник сыскной, это больше походило на поклон, чем на утвердительный кивок. – Нам удалось установить, кто этот человек…

– В самом деле? – Губернатор с легким недоверием посмотрел на Фому Фомича. – Ну, это, должен вам сказать, большая удача, очень большая. Меня последнее время прямо-таки тяготили эти мысли… И кто же он, этот проходимец? Я надеюсь, вы можете мне об этом сказать?

– Разумеется! – кивнул начальник сыскной. – За этим я пришел. Этого, как вы выразились, проходимца звали Григорий Шивцев, где он жил и чем занимался, мы сейчас выясняем. У нас, разумеется, имеются некоторые догадки, но я пока о них говорить не буду…

– И как же вам удалось установить его личность?

– Нам помог счастливый случай. В поле нашего зрения попала некая мелочная торговка Скобликова. – Начальник сыскной замолчал, давая тем самым возможность его превосходительству задать уточняющий вопрос, но губернатор молчал, он с интересом ждал продолжения. – Попала, к сожалению, по весьма печальным обстоятельствам – ее убили. Кто – нам пока неизвестно. В процессе расследования выяснилось, что мелочная торговка была еще и гадалкой…

– Гадалкой? – Тут губернатор не смог промолчать. – Это интересно, очень интересно!

– Но на поверку оказалось, что она не только мелочная торговка и гадалка, а еще и скупщица краденого…

– Вот как! –