Сердце жаворонка - Лев Брусилов

– А я чего? – спросил мужик у Меркурия. И тот после уже по-другому взглянул на мужика. Такие вопросы задавались, чтобы сбить собеседника с толку. Что может ответить на такое вопрошание человек, далекий от бесед на тайных языках. Эти слова сообщили чиновнику особых поручений, что может быть, человек перед ним непростой, а может быть, даже знающийся с темными личностями, может быть, он и сам темная личность.

– А кто чего?

Мужик, если он действительно владел тайным языком, который среди людей знающих именовался «пустобрехом», должен был ответить следующими словами: «А кто чего, того чего!»

Но вместо этого он просто смотрел на Кочкина непонимающим взглядом. Последний понял, что насчет мужика ошибся и потому нужно вырулить в нужное русло.

– Ты, я погляжу, местный? – спросил его Меркурий.

– Да! – не впадая в многословие, кивнул мужик и сжал губы, точно запечатался.

– Не подскажешь, как нам на прииск «Жаворонок» попасть? – спросил чиновник особых поручений, а сам повернулся к стоящему поодаль Фоме Фомичу и сделал успокаивающий жест рукой.

– А зачем вам туда? – вопросом на вопрос ответил мужик и поправил на плечах котомку.

– По делам! – сказал Кочкин.

– А какие у вас там могут быть дела? Прииск уж несколько лет как закрыли, людей там нет, все бурьяном позарастало…

– Что, совсем никто там не живет? – с сомнением в голосе поинтересовался Меркурий.

– Совсем! А чего там делать? Золото кончилось, жизнь кончилась, места для пахоты или чего-то иного там непригодные, все оттуда и ушли.

– Куда ушли?

– Да кто куда! Кто на другие прииски, а кто иными делами занялся, вот как я, работаю поденно… то там, то сям… – Говоря, мужик указал своей козьей бородой в одну сторону, а затем в другую.

– Погоди-погоди! – остановил его Кочкин. – Так ты что же это, работал на прииске «Жаворонок»?

– Да, почитай, с той поры, как жилка и отыскалась… Поначалу золота было хоть лопатой греби, кое-кто нажился, но и мы тоже зарабатывали, не буду врать, судьбу гневить, всем хватало. Я дом отстроил, женился, детишки опять же… А будь я поумнее, будь у меня в голове масла поболее, может быть, и разбогател бы, дело бы какое-нибудь завел, работники бы у мне были, а я бы ими понукал…

– Ты мне поведай, если на прииске старался, значит, можешь нам с приятелем, – Кочкин мотнул головой в сторону фон Шпинне, который столбом стоял в стороне и уже проявлял признаки нетерпения, – рассказать про него, про этот прииск?

– Могу! – просто ответил мужик.

– А зовут-то тебя как?

– Андроном кличут!

– Ты спешишь?

– Нет!

– Так, может быть, это… по маленькой? – Улыбаясь, Меркурий соединил большой и указательный пальцы правой руки и поднял ее на уровень глаз.

– Можно и по маленькой! – кивнул мужик.

– А где у вас тут кабак?

– Так вон он, за спиной у вашего приятеля! – Андрон указал рукой на Фому Фомича.

Описывать кабак, который, к слову сказать, стоял рядом со станцией, нет никакой нужды, потому как все они на одно лицо, а вернее, морду. Построен, судя по низким окнам, давным-давно, дверь невысокая, нужно пригибаться. Хоть и утро, а люди снуют туда-сюда.

– Стой здесь, я сейчас! – бросил Кочкин и метнулся к начальнику.

– Ну что? – спросил тот.

– Может, нам и не нужно на прииск ехать, вот он… – Меркурий ткнул большим пальцем назад, – работал там, сейчас говорит, никого нет, все пусто, так и смысл туда ехать?

– Да, – согласился с чиновником особых поручений Фома Фомич. – Но получается, что зря мы сюда приехали…

– Нет, не зря! Мы про этот прииск расспросить можем, мужик говорит, что работал там с открытия и, дескать, все знает.

– Ты ему уже небось и выпить предложил? – спросил, не глядя на Кочкина, полковник.

– Ну а как без этого? – удивленно вскинул брови Меркурий. – Чтобы человек говорил много и с охотою, надобно его умаслить! А лучшая смазка в этом деле, да в других делах, это… сами знаете что!

– Согласен! – кивнул Фома Фомич. – Где у них тут кабак?

– Да ходить далеко не нужно, за спиной у вас стоит, только того и ждет, чтобы принять испытывающих жажду путников.

Начальник сыскной повернулся.

– То-то я думаю, что это мне так в затылок смрадно дышит, а это кабак! Ну что же, давай, зови своего нового приятеля, пойдем поговорим, может, удача нас не оставит…

Глава 31

Разговор с Андроном

Кочкин повернулся в сторону Андрона и поманил того рукой. Мужик с готовностью, разбрызгивая грязь лаптями, метнулся к ним и замер, не доходя несколько шагов, точно опасался чего-то. Жизнь выучила не торопиться, держаться подальше, без надобности никуда не соваться; если зовут – подумать и только потом… Всю эту жизненную науку мужик Андрон знал назубок, только вот водка весь этот приобретенный в страданиях опыт перечеркивала.

– Это мой приятель, – указал на полковника Меркурий. – Фома Фомич зовут его, легко запомнить и трудно забыть.

Мужик, не опуская глаз, поклонился, уж больно по-барски выглядел приятель. Он с такими людьми не то что никогда не разговаривал, даже рядом с ними не стоял. Все это было, по мнению Андрона, странным и даже подозрительным, с чего бы этим двум – он не находил внутри себя подходящих слов, как их назвать, – угощать его водкой, в чем для них тут прок? Но, руководствуясь принципом, который уяснил еще в детстве: «Дают – бери, бьют – беги!», мужик решил не мудрствовать, отбросить прежний опыт, не загружать голову тяжелыми мыслями. Да и потом, водка – она и есть водка, выпитую уже назад не воротишь…

Однако, когда направлялись в кабак, когда переступали порог, чувство тревоги Андрона не оставляло, прилипло к груди, точно вар садовый, не отодрать, не отскоблить, даже ноги чуть подрагивали в коленях.

Он, кося глазом, нет-нет да и поглядывал на своих новых знакомцев. Что еще его удивило: они никак не отозвались на внутренний вид кабака, на спертый, вонючий запах, на удушливый, едкий махорочный дым, который сизыми пластами висел над грубо сколоченными столами. А ведь должны были скривиться, зажать нос пальцами, ну, то есть повести себя как люди чистые и к таким местам непривычные. Стало быть, такие кабаки для них не в диковинку. Так кто же они такие? А с другой стороны, нужен ли он ему, ответ этот, может, ну его? Если во всем сомневаться, то ведь и шагу не ступишь.

Мордатый кабатчик в красной скоморошьей косоворотке с желтыми наплечниками,