Сердце жаворонка - Лев Брусилов

– Еще принесешь? – спросил хмуро.

– Нет! – ответила послушница, она продолжала надеяться на чудесные свойства настойки. Но, видать, очень глубоко, где-то под требухой, лежала эта правда, не смогла настойка туда проникнуть. Кучер еще раз зевнул, встал с лавки, которая чуть было не опрокинулась, потому как Варвара сидела на самом краю, едва успела за жерди ухватиться. Харитон потоптался, поднимая пыль большими юфтевыми сапогами, сделал несколько шагов и упал на лежавшие у стены мешки с овсом. Тут же захрапел.

– Вот тебе и раз! – тихо проговорила послушница.

Не получилось ничего выведать, укрепилась Варвара в том, что нужно идти в побег. Узнала, когда Набобов будет выезжать после починки, – а это было раннее утро, – собрала перед этим пожитки, вышла на околицу, туда, где дорога делала крутой поворот, и спряталась в кустах. Когда коляска возле поворота приостановилась, послушница выбралась и забралась на запятки. Так и добралась до Татаяра. А там услыхала, как Набобов с кем-то говорил и расспрашивал, как бы ему найти какую-нибудь бабу, чтобы еду готовила да за мальцом приглядывала. Вот и напросилась. Да, по правде говоря, и напрашиваться особо не пришлось: к кому «ловкий человек» ни обращался, все поначалу соглашались, а потом узнавали, что придется ездить по округе, и отказывались. Варвара воспользовалась моментом, Набобов даже рад был. Кучер Харитон смотрел на нее так же, как в конюшне: в глазах никакого узнавания, только густой туман. Мальчик обрадовался, но Варвара сделала ему знак молчать, и он все понял. Сообразительный был.

Так Скобликова попала в услужение к Набобову и так узнала, чем он занимался и для чего ему понадобился мальчик Гриша. Демид из газет узнал, что там-то и там-то живет чудесный мальчик, и сразу смекнул, что мальчик золотой. И не в каком-то поэтическом смысле, а в самом прямом, звонко-металлическом. Если дело правильно учинить, то на этом мальчике можно хорошо заработать. Набобов был выжигой, все решил в короткий срок: где нужно подмазал, где нужно подкрутил, где добрым словом, а где и добрым подношением – стал опекуном. У нас такие дела могут годами тянуться, но если знать, куда идти и с кем говорить, а главное, как и что при этом держать в руках, то все можно в считаные дни обстряпать. Набобов был человеком хоть и не старым, но уже опытным и бывалым, знал, что для столиц мальчик еще не созрел, надо начинать с провинции, да поближе к тому месту, где впервые заговорили о чудесном мальчике. Поехали они с Гришей и с бывшей послушницей Варварой по малым городам да по большим деревням, пошла у них не жизнь, а чудо расчудесное, такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

И все по прейскуранту.

Скажем, писала в своей тетради Варвара, просто на мальчика глянуть, на ангела во плоти, – это пятак, а если голос его благостный услышать – то уже гривенник, а если с наложением рук на больное место – то рубль серебром и никак не меньше. Правда, Набобов шел и навстречу, видит, что человек страждущий, очень хочет, но в кармане у него только полтинник, ну что же – полтинник так полтинник. После этого молва пошла, что люди добрые, к неимущим снисхождение имеют.

Так несколько лет и колесили. Про чудесного мальчика прознала вся Россия. В газетах писать стали о таких чудесах, что только в Евангелии и прочтешь. В одной газетке даже сообщили, что мальчик Гриша мертвого воскресил. Купец какой-то гильдии помер, и еще не старый, жить бы да жить, вся родня, все домашние в мраке, к тризне готовятся, слезами горючими обливаются. А тут Набобов с Гришей. А что, решили родственники, хуже, поди, уже не будет, пусть мальчик войдет. Зашел Гриша в светелку, туда, где под образами на смертном одре купец лежал, взял мертвеца за большой палец на ноге, дернул и сказал: «Вставай!» И купец, к удивлению всех, встал. Такого, как сообщает Варвара, не было, но в газете почему-то написали. Да еще в подробностях, с описанием дивного, неземного, почти что фаворского света, который исходил от мальчика и слепил собравшихся точно солнце, и якобы светелку заполнило чудное благоухание. И еще, писала газета, висящие на стенах прокопченные иконы посветлели и замироточили. И вот после этой статейки Демид понял: пришло время. Хотя, задумывалась Варвара, может быть, он сам эту статейку и сочинил, а потом подсунул кому надо да приплатил.

Сначала они подались в Первопрестольную, а уж затем в столицу. Но перед тем как уехать, Набобов рассчитал Варвару, решил, что там ему эта провинциальная баба не понадобится. Варвара все приняла как неизбежное, она к этому давно готовилась. Уйти ушла, но продолжала следовать за Демидом и мальчиком. Набобову на глаза не показывалась, а вот с мальчиком виделась в разных укромных местах, гостинцы ему приносила. Расспрашивала, учила, как надо себя вести в том или ином положении, ну и прикидывала, конечно, что будет дальше. В столицах у Набобова дела пошли совсем расчудесно, деньги потекли рекой. Однако богатые люди, а в столицах их много, несли не только деньги, а и золото и каменья драгоценные. Потому как распустил Набобов слух, что ассигнации – это, конечно же, хорошо, но вот от золота и от каменьев самоцветных исцеляющая сила у мальчика-ангела удваивается.

Мальчик к тому времени портиться стал, волосы тускнеть и сереть начали, но не беда, принялись подкрашивать, так даже лучше, ярче и свежее. А выпрямляться стали, так зачем люди умные завивку придумали?

Но всему приходит конец. Конец пришел и блестящему предприятию. Мальчик рос, дурнел, пошли прыщи на щеках, крупные, нарывчатые, отцвело, пожухло льняное поле в глазах, а здесь уже что сделаешь? Ничего! Решил Демид свернуть все…

А мальчик?

А что мальчик, пусть идет себе куда-нибудь. Так Набобов ему и сказал, что, мол, все, настало время нам с тобой расстаться. Погуляли, хватит. Вот тебе сто рублей, для начала хватит, а дальше сам думай. Мальчик, да уж и не мальчик – подросток, не истерил, не плакал, все принял спокойно. Взял дрожащей рукой сто рублей, собрал вещи и тихо ушел. Набобов был этому несказанно рад. Он-то ожидал слез, просьб, стенаний, а этого ничего не было. Мальчик вроде бы даже обрадовался, но тщательно это скрывал. Почему? Да потому что бывшая послушница Варвара все это предвидела и научила мальчика, как быть и что делать.

И