Сердце жаворонка - Лев Брусилов

на этот инструмент. Фома Фомич, если говорить честно, не совсем, а вернее, совсем не понимал, для чего Кугутову кронциркуль? Чучельник понял этот взгляд и решил пояснить, проявляя чуть ли не ясновидение:

– Да, вы правы, кронциркуль мне не нужен, а ношу я его, потому что это создает некий образ человека, мастера, если хотите. Заказчики больше мне доверяют. Смотрят на фартук, на инструмент и думают: вот человек, который знает и умеет, ему можно верить. Но если говорить честно, сам я чучела не делаю, да и не делал никогда… Все это хозяйство мне досталось по наследству от отца, а ему в свою очередь от деда, от его отца…

– А кто же занимается изготовлением чучел? – не дослушивая откровения Кугутова до конца, спросил несколько удивленный Фома Фомич.

– Есть люди, мастера, они и делают…

– Значит, вы мне едва ли сможете помочь… – Начальник сыскной сказал это тихо, словно говорил для себя.

– Напротив! – возразил чучельник, хотя после услышанного называть так Кугутова было неправильным. – Напротив! Как раз мастера вам не смогут помочь. Вы ведь пришли расспросить меня о чучеле жаворонка из дома губернатора, ведь так?

– Так! – не стал спорить Фома Фомич. – Я даже принес их с собой… – Он приподнял саквояж.

– Их? – удивился Кугутов, переводя взгляд на саквояж.

– Да, у меня не одно чучело, а два. Одно из дома губернатора, а второе мы нашли в другом месте. Они, правда, немного попорчены, но я думаю, это не будет препятствием… Но мы же не будем здесь стоять, у вас наверняка есть какая-то комната, где вы принимаете заказчиков?

– Есть! – кивнул Афанасий. – Кабинет.

Кугутов сначала запер дверь на задвижку, поясняя это тем, что кабинет находится в глубине и трудно услышать, если кто-то войдет в залу. Затем он повел начальника сыскной темными и узкими коридорами. Это показалось Фоме Фомичу несколько противоречащим задачам мастерской. Ему думалось, кабинет должен находиться в непосредственной близости от выставочного зала: шаг ступили, и вы уже там, чтобы заказчик не успел передумать. А здесь целое путешествие в тесноте и сумраке.

Несколько раз повернув, они подошли к двери, Кугутов ее отворил, в коридор ударил сноп солнечного света, слепя глаза и освещая кирпичные стены узкого пространства. Мастер отступил в сторону и жестом пригласил начальника сыскной войти. Тот, держа ладонь козырьком, шагнул через порог в сверкающее пространство.

Кабинет был просторным, с белеными стенами, со шкафами, полки за дверцами которых были уставлены книгами, с большим продолговатым окном, в которое без стыда заглядывало низкое осеннее солнце. На полу лежал афганский ковер: желто-красный со сложными растительным и геометрическим орнаментами. Здесь же находился красного дерева двухтумбовый стол, несколько ореховых полукресел, обитых полосатой тканью, и большой диван с той же обивкой. На стене у двери висел плакат: «Животный мир Татаярской губернии».

– Присаживайтесь! – Чучельник указал на одно из полукресел, сам же обошел стол и сел на стоящий там стул с высокой резной спинкой. – Слушаю вас, – проговорил Кугутов, сложив перед собой на столе руки, как прилежный ученик.

Не мешкая, начальник сыскной сел на предложенное место, предварительно перенеся полукресло ближе к столу, вынул из саквояжа сначала одно чучело жаворонка, за ним другое и поставил их перед Кугутовым.

– Вот, взгляните! – фон Шпинне указал на мертвых птиц.

Афанасий лишь скользнул взглядом по разорванным чучелам.

– И что вы хотите узнать? – спросил он у начальника сыскной, даже не коснувшись их пальцем.

– Ну вы ведь даже не рассмотрели! – с сомнением в голосе проговорил Фома Фомич.

– А мне это не нужно, – бросил, откинувшись на спинку стула, чучельник. – Я знаю, что это за чучела и откуда они. Могу не угадать с тем, кто их изготовил, но ведь вам, наверное, это и не за надобностью? Вас ведь другое интересует, так?

– Да! – кивнул начальник сыскной, еще раз удивляясь проницательности Кугутова.

– Вас интересует, как одно из этих чучел попало в дом губернатора? – спросил Афанасий и, не дожидаясь ответа Фомы Фомича, продолжил: – Точно сказать не смогу, но выскажу предположение, если позволите!

– Да, да! Конечно! Я ведь за этим к вам и пришел… – сказал полковник и тут же добавил: – Однако должен заметить, что эти два чучела были в доме губернатора.

– Так у него было два чучела? – удивился Афанасий. – Я слышал только об одном…

– Ну, я не буду посвящать вас во все детали, скажу только, что обе эти птицы находились в доме губернатора, но находились они там в разное время.

Кугутов взял в руки одно чучело, повертел его, посмотрел с разных сторон, потрогал пальцем деревянную подставку, обратил внимание на букву «Т», поставил на место, затем взял другое, на него он смотрел уже не так внимательно, только коснулся взглядом.

– Здесь в соседнем крае, – Афанасий указал пальцем себе за спину, – места золотоносные, был там на реке Утекайке прииск, назывался «Жаворонок», потому как птиц этих там, как говорится, видимо-невидимо. Осел там какой-то чучельник, вначале в старатели подался, а потом решил деньги иным способом зарабатывать. Стал жаворонков этих ловить и из них чучела набивать. Дела пошли, образовал этот чучельник – как его звали, не знаю – целую артель…

Начальник сыскной жестом попросил Кугутова остановиться:

– И что, вот на эти чучела был какой-то спрос?

– Удивительно, да? – улыбнулся Кугутов. – Кто бы мог подумать? Но это так, потому что с этими жаворонками у старателей было связано одно суеверие, а может быть, и несколько. Считалось, что жаворонки указывают места, где находится золото…

– Ну это ведь живая птица может указать, а при чем здесь чучело? – здраво рассудил начальник сыскной.

– Да трудно сказать, – проговорил Афанасий, – людям ведь если что втемяшится в голову, то дубиной невозможно выбить. Жаворонок сделался талисманом того золотого прииска, и кто бы из начальства ни приезжал, всем вручали в качестве сувенира чучело. И вот я думаю, – Кугутов поднял указательный палец правой руки, – что наш губернатор был по каким-то надобностям на этом прииске и ему там вручили это чучело как подарок. Он привез его с собой, а потом забыл… – Чучельник взмахнул рукой так, как это делают водевильные актеры, жестом изображая какой-нибудь пустяк или незначительное событие.

– А что, – кивнул начальник сыскной, – очень может быть… – И через некоторое молчание повторил: – Очень может быть. Когда в твоей жизни один подарок, ты его запоминаешь навсегда, а когда подношения сыплются на тебя как из рога Оберона, тут немудрено и забыть.

Непонятным для начальника сыскной оставалось только одно: в качестве кого Протопопов был на этом прииске? В качестве губернатора Татаяра –