Сердце жаворонка - Лев Брусилов

– Что?

– Дверь на засов заложу, чтобы не мешали, а то будут тут ходить…

– Пожалуй, ты прав, заложи.

Приказчик быстрым шагом метнулся к двери, запер ее и вывесил табличку с надписью: «Магазин закрыт на время».

– Готов! – Теперь Петр стоял перед начальником сыскной, они были почти одного роста, и ждал экзамена.

– Скажи мне, Петя, – Фома Фомич подошел к ящикам с конфетами, взял одну и вернулся к приказчику, – кто за последнее время у тебя часто покупал вот эти конфеты?

– «Детские шалости»?

– Да! – кивнул фон Шпинне и продолжил: – Ты не спеши, подумай хорошенько, вспомни, только тогда отвечай, это очень важно…

– А мне не надо ничего вспоминать, – обра– довался легкости задания молодой человек, – эти конфеты у меня покупает Марченко Иван Григорье– вич.

– Кто такой?

– Так это, – приказчик указал рукой на окно, – билетный кассир из театра.

– Билетный кассир из театра, – в задумчивости повторил за приказчиком Фома Фомич. – И как часто он заходит сюда за этими конфетами?

– Ну, – Петр поднял глаза к потолку, – да почитай что каждую неделю. Но бывает и реже…

– И всегда покупает «Детские шалости»?

– Всегда! И еще просит, чтобы на всех конфетах было написано «Маша».

– Маша?

– Да! – улыбнулся, блестя глазами, Петр.

– А почему Маша?

– Да слухи ходят, что зазнобу у него так зовут. Но она вроде как носом крутит, сам Марченко ей не очень нравится – староват, а конфеты нравятся, так он ее с помощью этих конфет задабривает… подкрадывается. Надеется, что обожрется и согласится.

– Так-так-так, – зачастил начальник сыскной. – А скажи мне, Петр, вот в тот день, когда Алессандро Топазо давал представление, Марченко заходил за конфетами?

Приказчик прикрыл левой ладонью глаза, провел сверху вниз.

– В тот день тут суматоха была, много кто приходил и много кто что покупал. А Марченко, Марченко… – Петр принялся расхаживать по магазину. Фома Фомич стоял у прилавка и, облокотясь на него, ждал, как всегда, не выказывая нетерпения. – Да! – наконец утвердительно мотнул головой. – Марченко в тот день приходил за конфетами, приходил. Но было это… позвольте в книге глянуть, чтобы уж твердо вам сказать…

– Да, да! Посмотри, – кивнул начальник сыскной.

Приказчик вынул из-под прилавка гроссбух и принялся быстро листать.

– Вот, – он ткнул пальцем в одну из чернильных строчек. – Но приходил не днем, как обычно, а вечером…

– Представление закончилось или еще нет? – спросил фон Шпинне.

– Представление еще не закончилось, людей у нас здесь не было. Только вот Марченко. Точно, я еще удивился, чего это он, в такое время?

– Стало быть, раньше он покупал конфеты днем?

– Да, днем, а вечером – это было впервые. И еще… – Петр замялся, словно ему было неловко.

– Ну, ну… – подбодрил его Фома Фомич улыбкой.

– Я, поскольку покупателей не было, представление ведь еще не закончилось… понаблюдал за Марченко…

– Превосходно! – не смог сдержать восклицание фон Шпинне.

– Так вот, – продолжил приказчик, – он вышел из магазина, отошел чуть в сторону и принялся ждать, сверток с конфетами держал за спиной, точно прятал от кого-то.

– И долго он здесь стоял?

– Пока не закончилось представление и зрители не стали выходить на улицу…

– А потом? Тебе, наверное, нужно было вернуться к работе и ты не смог увидеть, что было дальше? – Начальник сыскной сказал это с легкой жалостью в голосе.

– Нет, – возразил Петр, – у меня здесь есть помощник, просто сейчас он отлучился… Так вот, не знаю почему, но меня заинтересовало поведение Марченко, что-то в его движениях мне показалось подозрительным, я вышел на порог, чтобы, если понадобится, немного за ним проследить…

– Но это выше всяких похвал, молодой человек, вы просто находка для сыскной полиции, у вас врожденный дар к сыску! – не сказал, пропел полковник. А в голове его крутился один вопрос: «А может, действительно взять продавца на службу?» Проворен, судя по всему, наблюдателен и главное – любопытен! И, похоже, любопытство это – не какое-то там шутейное, от скуки и безделья, а по-настоящему укорененное, можно сказать, черта характера. Конечно, начальник сыскной понимал, что любопытство – это такое человеческое качество, которое стоит на тонкой жердочке и буквально балансирует между пороком и добродетелью. И не знаешь, если подуют злые ветры, в какую сторону оно склонится. Но рискнуть, пожалуй, стоит. «Возьму его на службу!» – подумал полковник.

– Ну и что было дальше, ты проследил за ним? – Фома Фомич переходил с обращения «ты» на обращение «вы» и обратно. Со стороны могло показаться, что этот сумбур возникает в голове начальника сыскной от волнения, но это была всего лишь игра.

– Да! Я даже поддевку накинул, на случай если придется за ним идти…

«Его точно нужно брать в сыскную…» – думал полковник.

– Помощника своего предупредил на всякий случай, мол, могу отлучиться.

– Ну и ты пошел за Марченко?

– Да, это было чуть позже. Вначале кассир стоял, как я уже сказал, держал сверток за спиной и вроде кого-то высматривал…

– Почему ты решил, что он кого-то высматривал? – Фоме Фомичу был интересен ход мыслей молодого человека. Что его заставило так думать?

– Так он это, то поднимался на цыпочки, то опускался, вроде как через головы выходящей публики заглядывал, вот я и подумал, что высматривает кого-то… Да я сам тоже так делаю…

– Молодец! – похвалил Петра полковник. – Что было потом?

– А потом он вроде как увидел кого-то, ну и сорвался с места и быстрым шагом, меж людей, пошел вниз по улице…

– А ты?

– А я пошел следом. Поотстал, конечно, чтобы он меня не заприметил. Шел, держался подальше от фонарей…

– Этот Марченко, он просто шел или за кем-то?

– Он шел за женщиной. Но кто это был, я сказать не могу, только и было видно, что юбка да на голове платок какой-то. Далеко, не рассмотреть. Я от Марченко дистанцию держал, а он к этой женщине тоже не приближался… Вот и получается двойное расстояние.

– Стало быть, он, как я понял из твоих слов, не хотел, чтобы женщина его заметила, держался подальше?

– Да, да! – мотнул головой приказчик. – Он жался к заборам.

– Что было дальше?

– Ну что было, – Петр поднял глаза к потолку. – Дальше она, женщина эта, как мне показалось, свернула куда-то, ну, наверное, в проулок…

– А Марченко? – чуть подался вперед начальник сыскной, его понемногу охватывало чувство удачной охоты, хоть он и понимал, что еще очень рано делать какие-то выводы.

– Вот тут, – Петр, несколько сконфузившись, потупился, – ничего определенного сказать не могу. Марченко тоже куда-то свернул, но в тот ли проулок, что и женщина, этого я