Сердце жаворонка - Лев Брусилов

– Мы пока не можем ответить на эти вопросы, – проговорил фон Шпинне. – Но это, как я уже сказал, – пока. Мы как раз сейчас проводим расследование, опрашиваем людей, которые могли что-то видеть или слышать. По этой причине вы находитесь здесь…

– Но что я могу? – удивился, как понял начальник сыскной, вполне искренне Набобов. Либо он так уверен в своей неуязвимости, что совсем не чувствует опасности, либо хорошо играет невозмутимость. Да, опасный человек.

– Что вы можете? – вслед за кассиром повторил полковник. – Как вы, наверное, знаете, вечером, после представления и званого ужина в доме губернатора, Топазо прибыл к себе в номер, где у него было несколько визитеров, все из театра. И вы тоже приходили к нему, ведь так? – Начальник сыскной слегка поднял брови.

– Да, я был вечером в номере Топазо, но кроме меня там побывала чуть ли не половина театра.

– Верно-верно, но, – начальник сыскной пододвинул к себе лежащую чуть в стороне бумагу и прочел с нее, – со слов швейцара Еремина, портье Кузьмина, коридорного Мракова, вы посещали Топазо последним. Вы ушли, и более никто к нему не приходил, по крайней мере так утверждают свидетели. Значит, вы, Иван Григорьевич, видели Топазо последним, потому как следующим утром его нашли в номере мертвым.

– Вы что же это, меня подозреваете? – тряхнул головой кассир и удивленно-испуганно уставился на фон Шпинне. И в этот самый момент начальнику сыскной показалось, что Набобов по-настоящему испугался, что подобный поворот оказался для него неожиданным.

– Ни в коем случае! – воскликнул Фома Фомич, откладывая в сторону бумагу, с которой зачитывал фамилии свидетелей. – Мне такое даже в голову не могло прийти…

– А почему? – насторожился кассир и чуть подался вперед, недоверие так и сочилось из его светло-голубых глаз.

– Я, если честно, не вижу в этом никакого смысла, – проговорил полковник. – Зачем вам убивать Алессандро Топазо? Или вы знали его раньше? – начальник сыскной задал первый провокационный вопрос.

– Алессандро Топазо? Я? – спросил кассир с недоумением в голосе и рассмеялся: – Позвольте, но откуда, откуда я мог его знать? К тому же я о нем впервые услышал, вот, – он указал обеими руками в сторону, так обычно делают, когда ссылаются на недавние события, – буквально накануне его приезда. А до этого – ни слухом ни духом. Поэтому к смерти Алессандро Топазо я не имею никакого отношения.

– А я вам верю! – кивнул начальник сыскной и широко улыбнулся. – Вы не могли его убить, потому как Алессандро Топазо умер десять лет назад, умер своей смертью в Швейцарии, от старости, там же, в Швейцарии, и похоронен.

– Как? – вздрогнул и откинулся на спинку стула кассир, в его глазах плескалось непонимание. Но и не только оно. Он словно по-другому взглянул на фон Шпинне, точно в его мозгу в этот момент происходила переоценка.

– Как мы об этом узнали?

– Нет, – взмахнул рукой Набобов. – А кто тогда человек, которого убили и который, получается, выдавал себя за Топазо?

– Я так понимаю, вы слышите об этом впервые? – спросил, не сводя глаз с кассира, начальник сыскной.

– Да! – резко дернул головой вниз Набобов. – Я думал, это и есть Топазо.

– Странно, очень странно, – ни к кому не обращаясь, пробормотал Фома Фомич.

– Что странно?

– Ну, что вы слышите об этом впервые. Разве в театре не ходили такие слухи…

– Что Топазо – это не Топазо?

– Да!

– Нет! – отринул такую возможность кассир и, чуть подумав, тут же поправился: – Я ни о чем таком не слышал. Я ведь в театре человек маленький… Сижу у себя в четырех стенах, и никто меня не видит и не слышит…

– Ну так уж никто? А когда вы продаете билеты?

– Так то зрители, а мы сейчас говорим о труппе, об артистах и прочих театральных рабочих…

Начальник сыскной, внимательно следя за Набобовым, начинал понимать, когда тот врет, а когда говорит правду.

– Значит, Иван Григорьевич, вы допускаете, что в театре об этом могли знать, а до вас по какой-то причине эти слухи не дошли? Ведь лично я узнал об этом от вашего директора Крутикова…

– Что узнали?

– Что Топазо – это не Топазо, а другой человек, выдающий себя за мировую знаменитость.

– И вам об этом рассказал Крутиков? – Кассир был по-настоящему удивлен.

– Да, именно он! – кивнул полковник. – Поэтому-то я и удивился, когда вы мне сказали, что не знали о подмене. И поначалу даже не поверил вам… – Начальник сыскной замолчал и в следующий момент поменял тему разговора: – А вы зачем приходили к Топазо, по какой такой надобности? К тому же поздно вечером, неужели это нельзя было отложить на следующее утро?

– Нет, на следующее утро это нельзя было отложить, ведь Топазо, – Набобов запнулся, – ну вы понимаете, о ком я говорю, так вот он собирался рано утром уезжать, а мне нужно было передать ему деньги за представление…

– И много там было денег?

– Да без малого четыреста рублей…

– Ого! – воскликнул начальник сыскной. – За одно представление это более чем достойно, более чем… Ну так вы передали ему эти деньги?

– Передал! – кивнул кассир. – Я, собственно, за этим туда и пошел. Не люблю, когда на мне что-то висит, а чужие деньги – это такая тяжесть… – он приложил руку к груди. – У нас был случай, пропала большая сумма… дело давнее, но я после того неприятного происшествия, стараюсь, если на меня возлагается такая обязанность, сделать все как можно быстрее…

– А о том, что Топазо… – начальник сыскной бросил быстрый взгляд на кассира, – будем пока так его называть, о том, что Топазо получил эти четыреста рублей, есть какая-то запись, он где-то расписался? А то получается, вы передали ему четыреста рублей…

– Если быть точным, то триста девяносто семь, – уточнил кассир.

– Вы передали ему эту сумму, но нет никакого подтверждения, я, конечно, вам верю, как иначе, но… сами понимаете…

– Да, понимаю! Топазо расписался в специальной книге, которую я приносил с собой и которая сейчас хранится в театре. И там, напротив его имени, стоит соответствующая запись: указана сумма, дата и его подпись. Я, знаете ли, в этих делах человек очень скрупулезный. Деньги – это такое дело… – Кассир растянул плотно сжатые губы, но глаза его при этом не смеялись, оставались холодными и серьезными. Он смотрел на фон Шпинне, не отводя взгляда, и, словно игрок в шахматы, ждал от начальника сыскной ответного хода. И ход последовал.

– Вы имеете в виду вот эту книгу? – Начальник сыскной нагнулся, с шумом выдвинул самый нижний ящик правой тумбы и