Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

— Не поверишь, я прочел о ней в интернете! У блогера Сокольского. Два и два сложить было легко — Жуковка на другом конце озера, беременная Люба вполне могла дойти до деревни, где ее принял баро Бадони. Ты, получается — внучка сына Любы. А я ее — племянник. У меня три старшие сестры, я — поздний ребенок. И я твой… дед? Смешно, мы почти ровесники, — хрипло рассмеялся Роман, а Ляна подумала одно — сколько веревочка не вейся… «Правда о бегстве Любы открылась ее родственникам по воле случая через… семьдесят семь лет! И вновь всплыл цыганский крест. Пора покончить с этой… реликвией, черт бы его побрал!» — решила Ляна.

— Ты слушаешь?

— Да, говори.

— Я показал статью отцу, он сначала не поверил. Но потом приказал мне найти фамильный крест. Понятно было, что Люба унесла его с собой. Значит, нужно было как-то подобраться к цыганам Жуковки. Вот тут я вспомнил, что Сабитов родом оттуда.

— Он уже работал на тебя?

— Да. Но мои дела тебя не касаются. Что, майор Сотник не все обо мне доложил? Он тебе кто?

— А вот это не касается тебя!

— Ладно, мне все равно… внученька, — ухмыльнулся Роман. — Сабитову пришлось рассказать всю историю, о чем я потом сильно пожалел… Я и раньше подозревал, что тот крутит свои делишки у меня за спиной, но меня это не касалось. То, что нужно было мне, он исполнял беспрекословно.

— Что ты имеешь в виду? Убийства? Это по твоему приказу убиты несчастные собственники квартир? — забросала вопросами Ляна.

— Стоп-стоп! Я никого не убивал, и приказа такого не отдавал. Да, схему придумал я, но исполнителей нашел Равиль. То, что они творили за моей спиной…

— А ты, якобы и не интересовался, что с жертвами? — с усмешкой произнесла Ляна.

— Нет! Мне Сабитов отдавал деньги. Все!

— И исполнителей убрал не ты?

— Сабитов! Хватит, Ляна! Мне жить осталось два понедельника, до суда не доживу. Думаешь, я стал бы врать? А смысл?

— Ладно, допустим. Тогда скажи, зачем убил Сабитова, — упрямо повторила вопрос Ляна.

— На эмоциях. Эта шавка, как оказалось, врал мне в глаза. С самого начала, как я попросил узнать о Любе. Мне самому соваться в ваш табор было не с руки. Сокольский писал статью о ней без подробностей, упирал, в основном, на то, что та шувани, предсказывает, лечит. Самая ценная информация в его статье — рассказ, как та в молодости сбежала беременная из своего табора, а ее приютил у себя в Жуковке баро Бадони. И намекнул, что есть еще тайна, связанная с реликвией семьи Любы Гафицы. Он откуда-то узнал нашу фамилию.

— Почему ты к нему не обратился напрямую и не спросил? Имел полное право, ты же тоже Гафица.

— Сглупил. Был уверен, что тот толком ничего не знает, просто нагнал волны, чтобы привлечь читателей. Блогер, одним словом. И тут я сдуру подключил Сабитова. Тот у цыган узнал историю о том, что Люба родила сына, тот потом женился, они с женой утонули, но остался младенец. Шандор Бадони, твой отец. Но меня интересовал крест. Сабитов сказал, что Люба его перед смертью передала тебе, правнучке. Мол, появилась такая незадолго до ее смерти в таборе. Эта мысль, что ты теперь владеешь семейной реликвией, запала в душу. Логично же? — внимательно посмотрел на нее Роман.

— И что ты собирался делать?

— Забрать крест у тебя, что непонятного?

— Не подумал, с какой стати я согласилась бы отдать тебе эту вещь? Если бы она у меня была!

— Кто бы спрашивал у тебя согласия, дурочка? Я взял бы то, что принадлежит нашей семье. Нужно было только найти, где ты держишь крест. Начал с усадьбы Фандо, ты жила там. Сунуться не мог, кругом камеры и охрана. И тем не менее, выяснить, что там креста нет, мне удалось, — сделал паузу Гафица.

— Каким образом? — задала я ожидаемый им вопрос.

— Советую сменить охрану, — с усмешкой ответил Роман.

Ляна сразу вспомнила странное поведение Тарасова. Продался? По спине пробежал холодок. Ляне стало противно.

— Спасибо, непременно. В квартире на Воскресенской был?

— Да. И на Базарной. Я обыскал все твои владения, Ляна. Самолично. Прощения просить не стану.

— Ого! А Сотник оказался прав, каяться не собираешься, — не удержалась Ляна. — Ладно. Последний вопрос. Разгром на даче твоя работа?

— Да, — с досадой произнес Роман. — Отстань с этим, а? Какая теперь разница?

— Зря время тратил.

— Знаю, — огрызнулся он.

— Ты до сих пор думаешь, что крест у меня?! Поэтому решил меня похитить? Зачем?

— А ты не поняла? Ты должна была признаться, где хранишь крест. Сейчас уже можешь не говорить, поздно. Но сделай то, что я скажу. Это — моя последняя просьба, отказывать умирающему нельзя!

— Слушаю тебя внимательно, — решила сразу не разочаровывать родственника Ляна.

— Закинь его в Агатовое озеро! Туда, где омуты. Не отдавай отцу, он придет к тебе, я знаю, будет просить вернуть ему реликвию. Он просто помешался на мысли сохранить крест потомкам. У него от моих сестер трое внуков!

— Нет у меня этого чертового креста, Рома. Мы с Сотником были уверены, что ты застрелил Сабитова и забрал у него крест. Потому что именно Сабитов украл вашу драгоценную реликвию из гроба Любы. Впрочем, как призналась Настя Баркан, Люба была уверена, что крест украдут. И ей наказала не искать вора. Но его видел Яшка, младший брат Насти.

— Сабитов, значит… провел-таки меня!

— Роман, что за сверток ты спрятал под плащ-палатку там, в лесу? — Вспомнила Ляна: если это не крест, то что такое передал ему Сабитов?.

— Какой еще сверток?! А… вот оно что. Это — деньги. Три тысячи евро в банковских упаковках. Долг Сабитова. Можете проверить, они лежат в сейфе у отца. В черном пакете.

— Почему он передал их тебе в таком месте? Почему не в своем доме? Это же рядом?

— Дом этот по факту мой. У Сабитова даже ключей не было. Кстати, встречу в лесу он назначил сам, а мне это было на руку. Я уже знал, что в живых его не оставлю в любом случае. Потому что мне стало известно, что Сабитов продал цепь, на которой висел крест, одному моему знакомому ювелиру. А тот принес ее мне. Тогда я решил, что и крест должен был быть у Сабитова. До меня дошло, почему не нашел его у тебя! Я был уверен, что под дулом пистолета Равиль признается. Ну, должен был! Когда дуло смотрит прямо в лоб! Но нет,