Один из нас виновен - Стив Кавана

— Ваша честь, если мистер Райли хочет дать показания, он в любой момент может занять свидетельское место. Но незачем: свидетельница и так лжет за него, помогая ему построить обвинение.

Присяжные это услышали. Я понял по скрипу старых кресел красного дерева: такой звук раздается, когда присяжный двигается, наклоняется вперед или откидывается назад. Любое движение присяжных — хороший признак.

Значит, слушают.

— Возражение принято. Присяжным не следует учитывать последние слова мистера Флинна и его последний вопрос. Объявляю короткий перерыв. Представителей сторон жду у себя в кабинете. Это касается вас, мистер Флинн.

Судить об успехе процесса трудно. Множество мелких признаков редко складываются в однозначную картину.

Но когда я увидел улыбку Гарри и вздувшуюся вену на покрасневшей шее Райли, счел это добрым знаком. Если у прокурора давление выше, чем у меня, либо ему пора изменить рацион и заняться спортом, либо защита добилась успеха.

Таннер велела присяжным забыть последние слова, но они их не забудут. Людей особенно убеждает то, что они увидели или услышали как бы невзначай, хотя видеть и слышать этого не должны были.

Маленькая победа над первым свидетелем.

Предчувствие подсказывало: в этом деле побед будет немного. Даже за такую малость придется дорого заплатить.

И судья уже готовилась выставить счет.

Глава 36

Эдди

— Меня о вас предупреждали, — сказала судья Таннер.

Она тяжело опустилась в кресло за столом в своем кабинете. Мы с Райли стояли рядом перед ней. Потирая виски, она перевела взгляд с прокурора на меня. Райли сложил руки перед собой, выпрямил спину и выпятил грудь. Выглядел как курсант перед директором военного училища. А там бывают директоры? Или должность называется по званию? Я не знал и узнавать не собирался. Позволял мыслям блуждать, чтобы не сорваться.

Меня и так бесило, что приходится бороться с судьей, которую, по моему убеждению, купил Джулиан Вандерпул, хотя доказать это я не мог. Даже вслух сказать не мог. Не здесь. Бессмысленно, только усугубит положение, если это еще возможно.

Адвокат по уголовным делам всегда сражается с тяжелой машиной системы. Как ни маневрируй между шестеренками закона, как ни обходи опасные механизмы, система почти всегда побеждает. Добавьте прокуроров и судей с собственными целями. У невиновного больше шансов сорвать банк за столом рулетки, чем получить справедливый суд.

Такая борьба каждый чертов день выматывает.

Я был усталым, разочарованным и взбешенным.

— «Присматривайте за Флинном», — вот что мне сказали, — продолжила Таннер. — Но я ни на секунду не ожидала, что вы попробуете сорвать процесс настолько рано.

— Не нужно извиняться, ваша честь. Вы явно меня недооценили.

Она уставилась на меня, приоткрыв рот.

Райли шагнул в сторону, увеличивая расстояние между нами. Надул щеки, изображая потрясение.

— Не верится, что вы это сказали, — произнесла она, качая головой.

— Часто слышу.

— Какая наглость, — прошептала судья.

— И не говорите. Понимаю ваше возмущение. Набрался наглости защищать клиентку, которую подставили за убийство, ею не совершенное. Возмутительно. На вашем месте я бы пожаловался на такое поведение в коллегию адвокатов Нью-Йорка.

Она выпрямилась, вытянула шею, злость придала словам стальную жесткость.

— Не сомневайтесь, мистер Флинн, я подам жалобу на ваше поведение. А пока штрафую вас на тысячу долларов за неуважение к суду.

При упоминании штрафа она прищурилась.

Райли с серьезным видом согласно кивнул.

— Я еще раз велю присяжным не учитывать ваш последний разговор с мисс Карим. Мне хочется вовсе исключить весь ваш перекрестный допрос. Если снова испытаете мое терпение, сделаю это без колебаний.

— Знаете, рядом с мистером Райли есть свободное место. Можете пересесть за стол обвинения. Присяжным будет понятнее.

— Вы всерьез обвиняете меня в предвзятости? — взвизгнула она.

— А вы всерьез утверждаете, что беспристрастны? — спросил я.

— Желаете подать ходатайство о моем отводе — подавайте. Но неуважительное поведение прекратится сейчас же. Чтобы вы не забыли, штраф увеличивается до двух тысяч долларов.

— Ого. Две штуки, — прошептал Райли.

Он пытался вывести меня из себя.

Я покосился на него и покачал головой. Затем заставил всю ярость уйти вниз, еще ниже, до ботинок и сквозь пол. Для защиты Ванессы нужна была ясная голова.

Я залез в карман брюк, вынул толстую пачку денег, снял серебряный зажим и начал отсчитывать стодолларовые купюры.

— Что вы делаете? — спросила Таннер.

Я бросил стопку купюр на ее стол.

— Суд продлится минимум неделю. Здесь пять тысяч. Проще сразу открыть счет.

Глава 37

Эдди

— Как все прошло? — спросил Гарри.

— Не лучший мой час.

Мы стояли в коридоре перед залом суда. Ванесса ждала в комнате для консультаций, где можно было укрыться от шума. В здании суда никому, включая прессу, не разрешалось фотографировать, но она все равно не хотела находиться среди журналистов, собравшихся на процесс. Те