Один из нас виновен - Стив Кавана

Теперь, пока Рэймонд освещал пол в пляжном доме Патрика Вандерпула, Блок испытывала то же странное чувство. Оставила его в большом холле и прошла на кухню. Огромное помещение с длинным деревянным обеденным столом и дюжиной плетеных стульев по обе стороны. В конце — складная стеклянная дверь, открывавшаяся прямо на пляж. День пасмурный, над мелово-зеленым океаном низко висели темно-серые тучи. Песок после дождя оставался мокрым и при таком освещении походил на глину.

Белая пена касалась берега. Волны разбивались далеко в море и катились к дому. Вид должен был быть красивым — вся комната строилась вокруг него. Но Блок чувствовала лишь утрату. Океан всегда немного пугал ее своей силой. Люди так часто ее недооценивали. Наблюдая за приливом, она легко представляла, как молодую Терезу Чейз могли унести волны.

Безжалостное море забрало и не вернуло.

Такую историю было бы легко продать.

Но чем дольше она находилась здесь, тем сильнее подозревала, что дом опасен не меньше моря за окнами.

Что-то здесь не сходилось. Что-то скрыли.

Ей и Рэймонду нужно было найти…

— Блок, — позвал Рэймонд.

Она повернулась и пошла на голос. По тому, как он произнес ее имя, по интонации она поняла еще до встречи: Рэймонд что-то нашел.

Глава 40 — Дневник

Пляжный дом Патрика был прекрасен.

И в то же время ужасал.

Он припарковал «Феррари», выскочил, обошел машину и открыл мне дверь. В автомобиле такой цены прежде ездить не приходилось. Запах кожи, рев двигателя за нашими спинами, а теперь еще и дом — всего оказалось слишком много.

Он открыл входную дверь, отключил сигнализацию и устроил экскурсию.

В доме было семь спален. Большинством, по его словам, почти не пользовались. Он предложил оставить мою сумку в главной гостевой комнате, но по улыбке было ясно: спать мне там не придется.

Гостиная, игровая комната, огромная кухня, созданная для вечеринок, со складной стеклянной стеной. Ее можно было раздвинуть, открыв выход на веранду, пляж и голубой океан за ним. Мы вышли на открытую обеденную террасу. Патрик сбросил мокасины и спустился по короткой лестнице к песку. Туфли тоже пришлось снять и пойти следом.

Один из тех прекрасных осенних дней, когда лето еще держится из последних сил, хотя к вечеру уже напоминает о грядущей зиме. Солнце все утро грело песок; он приятно касался ступней, забирался между пальцами. Патрик оперся на толстый деревянный столб, торчавший из песка. Два ряда таких столбов, словно зубы аллигатора, тянулись от дома к воде. Возможно, когда-то они держали пирс, уходивший в море.

— Бассейна нет, — сказал он. — Зачем он, когда есть вот это? Я предпочел теннисный корт. Хочешь искупаться?

От одной мысли стало дурно.

— Может быть. А ты пойдешь со мной?

Ответить словами ему не потребовалось. По дороге к воде он снял рубашку и шорты. На много миль вокруг не было видно других домов — во всяком случае, с прямым выходом на этот пляж. Не дойдя до мокрого песка, он скинул трусы и бросил через плечо. Затем побежал в воду и нырнул под волну. Вынырнув, откинул мокрые волосы и засмеялся.

— Иди сюда. Вода отличная.

Чувство, охватившее меня тогда на пляже, могло бы описать весь тот уик-энд.

Мне отчаянно хотелось попасть в этот дом. Пройти по нему, исследовать каждый угол. Впустить его в себя в надежде почувствовать другую душу, которая когда-то здесь бывала. Что именно там можно было найти? След ее присутствия, забытую вещь. Хоть что-нибудь, принадлежавшее ей.

Частицу Терезы.

Но здесь ничего не было. Это стало ясно уже во время экскурсии с Патриком. А ведь здесь ее видели живой в последний раз.

С пляжа было видно, как он бежит навстречу волнам.

Как он может? Зная, что ее поглотило это море?

И тут появилась другая мысль: возможно, волны вовсе ее не поглощали.

Неужели он мог беззаботно нырять там, где погибла женщина, с которой он был близок? Там, где ее унесло течением? Настолько бесчувственный человек или это мое воображение?

По дороге к воде одежда осталась на песке, на мне — только белье. Последняя волна лизнула пальцы ног ледяным прикосновением смерти.

Меня пробрала дрожь, но не от холода. Пришлось войти в воду. Тело дрожало и покрылось мурашками. К тому времени, как удалось добраться до Патрика, зубы стучали.

— Здесь безопасно плавать?

На мгновение его улыбка исчезла.

— В это время суток и в эту пору года — да. Течение слабое. Все хорошо. Я рядом. С тобой ничего не случится…

Его руки обвились вокруг моей талии.

Потом влажные соленые губы коснулись моих.

Пришлось осторожно отстраниться.

— А твоя жена?

— Она никогда не узнает.

— Не заподозрит?

— Не волнуйся. Ничего не выяснит. У нас давно не ладится. Едва я увидел тебя, понял, что женился не на той. Кажется, я влюбляюсь.

— Ты меня не знаешь.

— Я хочу узнать. Каждый сантиметр твоего тела.