Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

— О'кей. Как хочешь. — Пётр встал и закрыл ноутбук.

В этот момент в комнату вошли остальные трое. Уверенно глядя им в глаза, Сабина изучала их лица. Эти парни были преступниками и, безусловно, грубыми типами, но они определенно не мучители и уж точно не убийцы.

— Нам ей заняться? — спросил один.

Пётр покачал головой:

— Пустая трата времени. Она не будет говорить. Скорее откусит себе язык.

— Тогда мы приведем Бартоша.

Пётр кивнул:

— Я тоже об этом подумал. Он все из нее вытащит. — Он полез в карман, достал телефон и набрал номер.

1999 год, на востоке Германии…

Утреннее солнце светило в окно гостиничного номера, а свежий морской бриз колыхал занавески. Мимо балкона только что пролетела чайка.

— Садись, — сказал загорелый мужчина с белокурыми волосами, снял пиджак, повесил его на спинку стула, затем ослабил узел галстука. Он зацепил большие пальцы за широкие черные подтяжки, обтягивавшие его натренированный торс, и наблюдал, как горничная опускается на второй стул рядом с балконной дверью. — Вид чудесный, Камила, не правда ли? — спросил он.

Молодая женщина, не старше двадцати пяти, неуверенно кивнула. Она бросила быстрый взгляд в окно. Да, вид был великолепный — отель находился в Ростоке, прямо на берегу Балтийского моря, — но потом она застенчиво опустила глаза в пол.

— Ты знаешь, почему я тебя пригласил?

— Что-то не так с комнатой? — тихо спросила она на ломаном немецком с восточноевропейским акцентом.

— Нет, с комнатой все в порядке. Но у меня есть небольшая и очень ценная золотая коробка для сигар, привезенная с Кубы. Это подарок от Кастро. На дне выгравированы мои инициалы. Э. М. Л. — Эккехард Маркус Леман.

Ее глаза округлились.

— Я ничего не крала, — заявила она, накручивая на палец длинную прядь черных волос и неуверенно ее пожевывая.

— Я знаю, знаю, — успокоил ее Леман. — Где ты живешь?

— В Варнемюнде…

— Где именно?

— На… Бах-аллее.

— Камила, не лги мне, — сказал он, улыбаясь. — Я знаю, что ты живешь на Хоспитальштрассе, рядом с железнодорожными путями, в доме номер четыре, на самом верхнем этаже, прямо под крышей.

Она снова пожевала прядь.

— Я ничего не крала!

— Я знаю.

Он выудил из нагрудного кармана рубашки пачку цветных фотографий. Это были полароидные снимки, которые он сделал всего несколько часов назад с помощью своего фотоаппарата моментальной печати. Он передал их ей.

Она уставилась на фотографии, широко открыв рот от ужаса.

— Это моя квартира!

— Да, верно! Снимки были сделаны сегодня утром, вскоре после того, как ты села на автобус и поехала в отель, — пояснил он, указывая на конкретный снимок. — Это шкаф на кухне, на котором стоит радио. — Дверца шкафа была открыта. Между кухонными полотенцами виднелась золотая коробка из-под сигар.

— Я этого не крала! — закричала она.

— Я знаю, Камила. Но вопрос в том, как отреагирует руководство отеля, если я позвоню в полицию, и во время обыска на твоей кухне они найдут мою шкатулку? Тебе предъявят обвинения, а мы оба знаем, что у тебя уже есть судимость за кражу. — Он цокнул языком и изобразил сожаление на лице.

Камила побледнела. Теперь она, казалось, поняла, к чему все шло.

— Чего вы хотите? — Инстинктивно она потянулась к своей блузке горничной и расстегнула верхнюю пуговицу.

— Нет, Камила, этого я от тебя не хочу, — заверил он ее. — Мне нужна информация. И все.

— Но я ничего не знаю.

Он придвинул свой стул, развернул его и сел, положив руки на спинку.

— Какой номер комнаты у миссис Радтке? Во сколько ты должна принести ей ужин? Сколько мужчин в ее комнате? У скольких из них оружие? У скольких есть рация?

Камила сглотнула, посмотрела на фотографии, затем прочистила горло.

— Я не могу вам этого сказать. Эти мужчины — сотрудники полиции, а женщина участвует в программе свидетелей…

— Программе защиты свидетелей, — поправил ее Леман. — Откуда ты знаешь?

Она опустила взгляд.

— Я случайно это услышала. Один из мужчин разговаривал по телефону, когда я принесла даме ужин.

— Ты можешь мне все рассказать, потому что никто из этих мужчин никогда не узнает, что я получил эту информацию от тебя.

Камила снова взяла прядь волос в рот и на мгновение задумалась.

— Сосредоточься, Камила, у нас есть время.

Она закрыла глаза и рассказала все, что знала, и это было даже больше, чем надеялся Леман.

Наконец он улыбнулся.

— Спасибо. Это оригиналы фотографий, других копий нет. Можешь оставить их себе.

Не колеблясь, она взяла пачку снимков и спрятала ее под фартуком.

— Правда, я должен попросить тебя еще кое о чем. — Он поднялся со стула, сунул руку в карман брюк и вытащил белый бумажный пакетик. — Внутри порошок, который…

— Я не хочу иметь ничего общего с наркотиками!

— Камила, это не наркотик, это просто быстродействующее снотворное. Я хочу, чтобы ты подмешала этот порошок в три бутылки с водой, которые принесешь в комнату фрау Радтке сегодня вечером.

— Но фрау Радтке не пьет воду, только свежевыжатый апельсиновый сок.

— Я знаю — она и не должна пить эту воду, только ее охранники.

Камила кивнула.

— Ты сможешь это сделать?

Она сунула руку под фартук, вероятно, чтобы убедиться, что фотографии все еще на месте.

— Но почему? Я уже сказала все, что знаю…

— Если ты окажешь мне эту маленькую услугу, то можешь оставить себе золотую коробку для сигар. На самом деле она не от Кастро. И сделана не из настоящего золота. Но внутри лежат пять тысяч немецких марок. И они принадлежат тебе. Подумай об этом!

Она сглотнула. И затем, недолго думая, схватила бумажный пакетик.

Через полчаса после ужина Радтке заметила, что что-то не так. Один из полицейских отлучился в туалет и не вернулся; второй уснул прямо за столом, опустив подбородок на грудь; а третий сидел на диване, стонал, обильно потел, тер подбородок, ругался и пытался дотянуться до рации, но она выпала у него из рук. Когда он наклонился за ней, то заснул, согнувшись.

Она посмотрела на бутылки с водой, взяла одну и понюхала. Ничего! Затем поспешила в соседнюю комнату, где находился туалет ее роскошного гостиничного номера, и постучала в дверь. Никакой реакции!

— У вас все в порядке? — крикнула она, нажимая на Ручку.

Полицейский со спущенными штанами сидел на унитазе, руки свисали по бокам, а голова была прислонена к стене. Он тоже спал. Было отчетливо видно, как поднималась и опускалась его грудная клетка.

«О боже!» Радтке бросилась обратно в гостиную и сняла трубку. Но гудка не было, только