Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Дромайер внимательно слушал и задал только два коротких вопроса.

— В конечном счете мы зависим от Лейпцигской уголовной полиции и этого Вальтера Пуласки, — резюмировал Дромайер, — чтобы выйти на след Хайнца Герлаха, единственного человека, кто может рассказать нам больше о польской кибербанде, которая, возможно, что-то знает о местонахождении Сабины Немез. Но этого человека вчера похитили из его автодома, верно?

— То, как вы это преподносите, звучит немного жалко, — заметил Снейдер.

— Это и есть жалко! — отрезал Дромайер. — Одна тонкая зацепка ведет к другой тонкой зацепке.

— Однако у нас есть тонкая зацепка, — возразил Снейдер.

Дромайер кивнул.

— В обычных обстоятельствах я бы поручил это дело специальной оперативной группе БКА. К счастью для вас, я знаю, что вам достаточно даже тонкой зацепки.

Марк хмыкнул.

— А другие даже и этой зацепки не нашли бы… позволю себе… э-э, заметить.

Снейдер резко посмотрел на него и жестом велел замолчать. Дромайер был не из тех, кого впечатляли подобные вещи.

— Прошу прощения. — Марк отступил на шаг и опустил голову.

Дромайер задумчиво посмотрел на него, затем перевел взгляд на Снейдера.

— Я полагаю, что у вас уже есть план, иначе бы вы не пришли сюда.

Снейдер кивнул.

— Хорошо, — вздохнул Дромайер. — Того, что вы уже установили, мне достаточно. Настоящим официально поручаю вам найти Сабину Немез и выяснить, связано ли исчезновение судьи Герлаха с ее похищением. Однако вы не вмешиваетесь в следственную работу Саксонской уголовной полиции. БКА пока не расследует исчезновение Герлаха, и вы только наблюдатель и консультант. Вы это поняли?

— Только наблюдатель и консультант. — Снейдер кивнул. Где-то на заднем плане он услышал стон Марка. Тот слишком хорошо знал, чем все заканчивается, когда Снейдер появляется на месте преступления только в качестве «наблюдателя».

Глава 30

— Хитрый тайник. — Пуласки уставился на раскрытую книгу на коленях Хэтти.

Она достала камеру и кратко рассказала ему о своих подозрениях относительно Герлаха и обнаженных фотографиях мальчиков в ящике его стола. Однако умолчала о том, что скрывалось в межкомнатной перегородке кемпера, поскольку сначала хотела понять, как Пуласки отреагирует на ее слова.

— Притянуто за уши, но порнографические материалы, конечно, могут быть связаны с похищением, — проворчал он, открывая камеру и глядя на дисплей. К счастью, никаких обвинений в шпионаже за ее семьей не последовало. — Почему ты не показала это полиции?

Хэтти молча взглянула на дверь, чтобы убедиться, что в комнату не войдут.

— Так быстро никто не придет, — заверил ее Пуласки. Затем он нажал на кнопку и начал просматривать четырехминутные видеоролики.

Хэтти не отрывала глаз от двери и лишь изредка поглядывала на дисплей. Когда настал момент, где ее мать начала ласкать ее брата, у Пуласки вырвалось гортанное:

— О нет! — Он остановил запись. — Мне очень жаль. Ты поэтому не показала видео полиции?

Хэтти кивнула, а затем разрыдалась.

— Как она может так поступать? — всхлипнула она. — Его родная мама! Он доверяет ей!

— К сожалению, это не такая уж редкость, как ты думаешь, — прошептал он. — Самая вероятная причина такого поведения, которая приходит мне в голову, заключается в том, что она сама в детстве подверглась сексуальному насилию. Это так?

Хэтти вытерла слезы со щек и задумалась. Она знала, что отношения ее матери с отцом всегда были крайне плохими. Бабушка Хэтти хотя бы время от времени приезжала в гости, дедушку же она практически не видела, и ей никогда не разрешали его навещать. До сих пор она не задумывалась о причинах, но в сочетании с тем, что сейчас сказал Пуласки, все это приобретало новый смысл.

— Я точно не знаю… но возможно. Все равно это не оправдание. Почему она так делает? Это просто ужасно!

Пуласки на мгновение задумался, прежде чем ответить.

— Я не психолог, но, возможно, она повторяет какую-то модель поведения из своего детства… возможно, ей нужна близость и ласка. В любом случае ей необходима помощь.

— Да, вероятно. — Хэтти шмыгнула носом, затем кивнула. — Продолжим просмотр?

Пуласки снова включил видео. Через несколько минут началась сцена, где Бен спрятался в люке автодома.

— Значит, вот как ты нашла своего брата, — заключил он.

Запись продолжилась до того момента, на котором остановилась Хэтти, чтобы поискать брата. Она даже не досмотрела остальную часть видео. И теперь с напряженным вниманием следила через плечо Пуласки.

В серых тонах они увидели, как Ясмин снова вбежала в автодом и попыталась запереть дверь. Но кто-то последовал за ней. Затем она попыталась вытащить нож из кухонного ящика. Началась суматоха, и на большинстве кадров мелькали лишь серые силуэты.

Лишь в одном месте в углу экрана на несколько секунд появилось изображение противника Ясмин. Довольно четкое, но только со спины. У него были короткие, предположительно седые волосы и лысина на макушке. Мужчина схватил Ясмин за плечо и ввел ей какую-то инъекцию, вероятно, снотворное. Затем вытащил ее из автодома. Хэтти заметила, как мышцы Пуласки слегка напряглись под свитером.

После этого они увидели размытую тень, быстро обыскивающую кемпер, но вскоре это конкретное видео закончилось. Дальше последовала новая запись: когда Хэтти вошла в автодом и огляделась. Пуласки остановил видео, хотел перемотать запись и нажать на паузу на кадре, где со спины был виден седой мужчина с лысиной. Однако кнопки оказались слишком маленькими для рук Пуласки, и у него не получилось.

— Перемотай ты! — Он протянул ей камеру.

Хотя руки Хэтти дрожали, через несколько секунд на дисплее появилось неподвижное изображение одного из похитителей. Пуласки долго смотрел на стоп-кадр.

— Я должен показать это уголовной полиции.

Грудь Хэтти сжалась.

— Пожалуйста, не надо! — выдохнула она, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу.

Пуласки пристально посмотрел на нее.

— Хэтти, это, возможно, самое важное доказательство, которым мы располагаем и с помощью которого мы могли бы…

— Пожалуйста, не надо! — Она потянулась за камерой, и Пуласки позволил ей взять ее и закрыть. — Я думала, что могу доверять вам и что вы сохраните конфиденциальность. — Она почти не могла дышать. — Мне не следовало вам это показывать!

— Я знаю, что тебе все это неприятно, но ты должна подумать, что для тебя важнее.

— Мой брат для меня важнее… даже если это означает, что полиция не найдет мою мать… — Слезы снова потекли по ее щекам, когда она указала на камеру. — Все равно наша семья влипла. Я позабочусь о том, чтобы моя мать больше никогда не прикоснулась к Бену.

Пуласки долго смотрел на нее. Видимо, он размышлял обо всем