Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Хэтти и Бен провели ночь в полицейском участке недалеко от кемпинга. Вообще-то Хэтти хотела сразу отправиться домой, но у полицейских оставалось еще много вопросов к ней, и, кроме того, должны были приехать специальные следователи из дрезденского ЛКА, чтобы допросить ее на месте. Однако самым убедительным аргументом для Хэтти стало то, что в комиссариате они с Беном защищены лучше всего — а сейчас брат был ее главной заботой.

Пока дама из социально-психологической службы снабжала Бена после завтрака чистой одеждой, принадлежностями для чистки зубов и игрушками, Хэтти ждала его в комнате. Пахло кофе. Книгу с фотоаппаратом она держала перевернутой на коленях, а сама смотрела в окно на туманное утро. Перед полицейским участком на траве лежала роса, над машинами на парковке как раз поднималось солнце. Значит, прогноз погоды оказался верным, день будет жарким и чудесным. Но не для нее и Бена.

«Почему их всех похитили?»

Шум голосов отвлек ее от размышлений. Послышались приближающиеся шаги, а затем в комнату вошел полицейский в форме и с пистолетом в кобуре.

— К тебе пришли, — всего лишь сказал он.

«Типы из ЛКА?» Хэтти подняла голову. За полицейским стоял один-единственный мужчина в свитере. В годах, короткие волосы, трехдневная щетина, помятое лицо.

— Спасибо, — сказал он грубым голосом и прошел мимо полицейского. Однако тот последовал за ним и закрыл за собой дверь, так что они остались в комнате втроем.

— Привет, Хэтти. — Пожилой мужчина пожал ей руку, и она почувствовала мозоли на его ладони.

— Вы?..

— Вальтер Пуласки, отец Ясмин. — Он сел рядом с ней на скамейку. — Сегодня утром мне звонила полиция.

Она хотела что-то сказать, но он успокаивающе поднял руку.

— Я здесь не как полицейский, а как родственник. Что бы ни случилось, я тебя не виню, ты должна это знать.

— Хорошо… спасибо.

— Ты можешь рассказать мне абсолютно все. Люди из ЛКА будут тебя сегодня еще допрашивать, но я не из ЛКА.

Хэтти покосилась на полицейского, затем взглянула на отца Ясмин.

— Но вы… работали в ЛКА, — прохрипела она.

Он кивнул.

— Теперь уже нет. Я здесь прежде всего для того, чтобы помочь тебе — и заверить тебя, что наши коллеги сделают все возможное, чтобы найти Ясмин, твою мать и отчима. — Он положил руку ей на плечо, и Хэтти внезапно разрыдалась.

Он несколько неловко обнял ее, и она проплакала у него на плече по меньшей мере минуту. Было так приятно иметь рядом знакомого человека — пусть даже и дальнего круга, — который не просто хотел задавать ей вопросы. А который мог ее утешить.

— Я… я… — всхлипывала она.

— Не торопись, — сказал Пуласки спокойным голосом.

— Мне так неловко… — наконец выдавила Хэтти, успокоившись. Затем выпрямилась и вытерла слезы.

— Я тебе кое-что скажу, — прошептал Пуласки. — Было бы неловко, если бы ты не ревела в такой ситуации. Так что можешь поплакать. — Он помолчал. — Я уже проинформирован об этом деле. К сожалению, у полиции нет ни малейшей зацепки и…

Полицейский позади Пуласки кашлянул, и Пуласки на мгновение обернулся.

— Она уже достаточно взрослая, ей следует знать.

— Как хотите, — проворчал полицейский.

— Нет никаких ценных показаний свидетелей, — продолжил Пуласки. — Никаких пригодных записей с камер дорожного наблюдения, потому что они все слишком далеко, а дождь уничтожил все улики на территории кемпинга, даже если они и были. Возможно, эксперты-криминалисты что-то найдут в автофургоне, но, честно говоря, я не верю. Хотя это были профессионалы, которые делали такое не в первый раз.

Хэтти сглотнула.

Полицейский кашлянул снова, и Пуласки повернулся к нему:

— Я могу поговорить с девушкой наедине?

— Но я…

— Тяжело разговаривать, когда мне кашляют в спину после каждой фразы, — добавил Пуласки.

— Как пожелаете…

Полицейский вышел и закрыл дверь. Пуласки бросил на Хэтти серьезный взгляд.

— Я понимаю, трудно смотреть правде в глаза, но не считаю, что нужно использовать выжидательную тактику и медленно готовить тебя к возможным перспективам. В лучшем случае — это история с шантажом, и в течение следующих двенадцати часов нам позвонят похитители. Если этого не произойдет, нам, возможно, придется приготовиться к тому, что мы вообще ничего не узнаем и будем годами жить в неведении, что же случилось со всеми тремя.

Хэтти хватала ртом воздух. Ее сердце бешено колотилось.

— Вы ведь говорите о… вашей дочери.

Пуласки кивнул.

— Я знаю, что это может показаться тебе немного холодным, и поверь, мне больно даже думать о том, что может случиться с Ясмин. Но сейчас лучше сохранять холодную и ясную голову. Что касается твоего брата, нам следует подумать о том, как аккуратно и мягко объяснить ему исчезновение его матери.

Хэтти кивнула. Она поняла. Она достаточно взрослая, и Пуласки хотел, чтобы она была на его стороне.

— Ладно, — шмыгнула носом она.

— Я сделаю все возможное, чтобы найти их, — заверил ее Пуласки.

Она снова вытерла слезы с горящих щек. Книга чуть не соскользнула у нее с коленей, и она крепко ее сжала.

— Я хочу вам кое-что сказать…

В этот момент зазвонил мобильный телефон Пуласки.

— Черт! — выругался он, взглянув на дисплей. — Мой босс. Я должен ответить. — Он принял звонок: — Да?

— Вальтер? — услышала Хэтти мужской голос через динамик. — Где ты сейчас?

— В кемпинге, на озере Кульквиц.

Пауза.

— Вчера вечером тебе звонил человек из БКА в Висбадене и уже предупредил меня, что сегодня ты не выйдешь на работу.

— Чего он хотел?

— Он не сказал.

— Как его зовут?

— Некий Мартен С. Снейдер.

— Никогда о нем не слышал.

— Я так и думал. Он профайлер. Что случилось на озере Кульквиц?

Пуласки вздохнул и бросил быстрый взгляд на Хэтти.

— У меня сейчас нет времени на длинные объяснения. Я беру два выходных.

— У тебя проблемы?

— Нет.

— О'кей, ты знаешь, если тебе понадобится помощь…

— Хорошо, спасибо. — Пуласки повесил трубку, полез в карман, вытащил ингалятор от астмы, встряхнул его и с силой вдохнул. — Что ты хотела мне сказать? — выдохнул он.

— Мы с Ясмин установили камеру в автодоме.

Глава 29

Незадолго до семи часов утра Снейдер стоял в кабинете Фридриха Дромайера. Босс выглядел так, будто спал всего несколько часов. Снейдер тоже чувствовал себя неважно, но несколько взбодрился, выпив две чашки крепкого кофе. Было важно, чтобы его мозг функционировал четко и без помех, как прочищенный и смазанный часовой механизм.

— Ваш двадцатичетырехчасовой срок почти истек, — сказал Дромайер. — Как обстоят дела в настоящий момент?

Снейдер прижал большой палец к ладони, чтобы облегчить головную боль. Позади него стояли Мийю и Марк. Оба слушали, как Снейдер объяснял,