"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Пожалуй, нам всем нужно успокоиться.

– Сомневаюсь, – стоически продолжал Гилберт. – Лучшим решением будет открыто обсудить все наши разногласия. Это единственный способ выяснить правду.

– Остановитесь! – пронзительно воскликнула Эдит, когда Уилсон поднялся, чтобы посмотреть Россу Синклеру в глаза. – Это чудовищно. Просто остановитесь.

Антон как будто хотел встать между ними, но испугался впечатляющих размеров пожилого джентльмена. Альма отступила в безопасное место за диваном, а все остальные могли только наблюдать, как зрители на самом неравном поединке с тех пор, как христиане сражались со львами в Древнем Риме.

– Дамы и господа, – перебил разрастающийся хаос голос. В дверях с неодобрительным выражением появился дворецкий. – Ужин подан.

Глава 11

Худшего момента, чтобы преломить хлеб, и придумать было нельзя. По дороге обратно в столовую мы не могли заставить себя посмотреть в глаза друг другу. Единственным человеком, который, казалось, чувствовал себя спокойно в новом аду, который нам предстояло пережить, был Гилберт – и выглядел он вполне довольным собой. Я задумался: а действительно ли он любил Сесила Синклера, если так себя вел сразу после его смерти?

– Кто-нибудь уже вызвал полицию? – спросила благоразумная Альма, и такое начало званого ужина идеальным было не назвать.

– Я звонила. – Белла снова закрылась в себе. Голос стал тихим, и сама она побледнела. Сложно было понять, появились ли эти изменения за годы, что она провела, ухаживая за больным отцом, или так происходило со всеми женщинами, за которыми ухаживал Гилберт Бэйнс.

– И?

– И они не приедут. – Я решил, что будет справедливым разделить с Беллой эту ношу. – Если снег будет идти и дальше, может, до весны они и доберутся – это если нам повезет.

– Безумие какое-то. – Антон уже не выглядел таким спокойным и собранным, как в нашу первую встречу. – Вы им сказали, что человека убили?

Белла кивнула:

– Сержант сказал, что все в отпусках. Я пыталась убедить его, но сержант настаивал, что из-за снега не проехать.

В комнате воцарилась мучительная тишина. Как будто тот, кто наблюдал за нами сверху, приложил палец к губам, запрещая издать хоть звук. Взгляды скакали с одного гостя на другого, точно резиновые мячики. Я видел, как более разумные члены компании пытались придумать, что сказать, но никому не хватало храбрости заговорить.

Когда подали первое блюдо, тишину нарушил хруст панциря омара. Единственными репликами служили редкие обращения к надменному дворецкому Перкинсу – подать хлеб, масло или еще вина. Очень жаль, что повар не выбрал для начала обеда креветки – они бы вели себя тише.

Единственный плюс подобного выбора состоял в том, что я смог увидеть, кто принадлежал к изысканному обществу. Леди Изабелла Монтегю, любимая дочь герцога Хёртвуда, не испытывала никаких проблем с омаром и пользовалась ножом и щипцами для лобстера как профессиональный повар. В противоположность ей Альма уронила несколько кусочков панциря на пол, и Перси принялся их изучать. Росс Синклер справлялся не лучше. Меня впечатлили и некоторые другие гости. Эдит, Поппи и Уилсон могли есть, не осыпая себя омаром, а Антон во всем демонстрировал прекрасные манеры.

Нас разместили за длинным прямоугольным столом. Сесил, очевидно, планировал устроить что-то вроде театральной постановки, так как у каждого сервированного места лежали реквизит и маски. Мне достался пиратский крюк и повязка на глаз. У сидящей напротив Беллы была маска с венецианского карнавала, и, оглядев стол, я увидел и некоторые другие аксессуары. Думаю, вечер имел бы колоссальный успех, но теперь на подобные легкомысленные развлечения мы не имели права.

Я видел, что Гилберт расстроен из-за этого даже, возможно, больше, чем из-за смерти друга. Он печально погладил зеленую шляпу Робина Гуда, которая лежала рядом с его местом, заслужив укоризненный взгляд Беллы.

– О, Белли, да брось! – Фу! Что за жуткое уменьшительное имя. – Я не собирался надевать шляпу, но нельзя забывать, что сейчас канун Нового года и Сесил больше всего хотел, чтобы мы хорошо провели время. Вообще-то мне кажется, что он оставил для нас игру и мы должны сыграть.

Антон первым отреагировал на нелепые слова Гилберта:

– Довольно! – Он в ярости стукнул кулаком по столу. От удара зазвенели приборы и бокалы с вином. – Приятель, это не игра. Сесил мертв.

Гилберта такое осуждение потрясло, и он не мог найти слов:

– Ты меня не так понял, я лишь предположил, что…

– Тебе плевать, что он был нашим другом, да? Может, он и был пьяницей и даже, возможно, самым ненадежным актером, с которым я работал за свою двадцатилетнюю карьеру, но он был хорошим человеком, и этого должно быть достаточно, чтобы сегодня за ужином не было никаких шуток!

Все взгляды обратились к возмущенному банкиру. Мы все смотрели на него через стол, и я вдруг понял, что меня поразило больше всего: Гилберт сидел там, где должен был сидеть Сесил. На противоположном конце стола место сервировано не было, а я не мог представить гордого важничающего хозяина дома где-либо, кроме как во главе стола.

– Если вы только послушаете… – снова попытался Гилберт, но его тут же перебили:

– Если кто и должен расстраиваться, то это я! – Поппи решила, что заслужила больше сочувствия от присутствующих. – Я любила Сесила. Просто любила. И не знаю, что теперь ждет меня в будущем.

– О, да бросьте! – Альма была так рассержена, что чуть не выплюнула вино. – Вы были вместе всего несколько недель. Еще совсем недавно ты висла на руке Алека Пембертона.

Они наконец упомянули кого-то, кого я знал! Пембертон был еще одной звездой экрана и очень похож на Сесила Синклера, но где-то я читал, что в британских кинотеатрах былой популярностью он уже не пользуется.

Поппи была потрясена:

– С Сесилом было все по-другому! Никто не сможет его заменить. Он был моим светом, моей путеводной звездой, и без него я не знаю, как быть! – Это поэтичное заявление звучало бы убедительнее, если бы ей удалось поплакать над своей потерей дольше, чем несколько минут в обнимку с Перси.

Насколько я мог судить по поведению, действительно расстроен был Росс Синклер. Слушая разгорающиеся и быстро гаснущие вокруг него споры, он опустил голову на руку, мрачно глядя в тарелку.

– Это не соревнование! – вдруг взревел он, не глядя на нас. – Мы все любили и ненавидели Сесила по-своему. Он просто был таким человеком.

– Именно так, коротко и ясно. – Альма несколько секунд барабанила пальцами по красной скатерти и только потом продолжила: – И вместо того чтобы препираться, можно было бы потратить время с большей пользой и понять, сможем ли мы вычислить убийцу.