Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

Сейчас мне казалось, что его взгляд был строже.

Папа бы тоже не одобрил. Они бы сказали, что нужно извиняться. Что нельзя отталкивать тех, кто хочет помочь.

Теперь Рина не вернется.

И от этой мысли мне оказалось… оказалось очень больно. От нее сжимало грудь, а на глаза наворачивались слезы.

На часах уже давно было за полночь, а ее все не было.

Я посмотрел на Вики. Вспомнил ту ночь, когда не стало папы. Как смотрел на нее — спящую, и понимал: когда она проснется, мне придется сделать ей очень больно. И сейчас я понимал то же самое. Завтра утром я снова сделаю ей больно. Когда скажу, что Рина больше не вернется.

А если бы я был добр к ней… Если бы принял ее как друга, а не кричал бы. Не обвинял… Может быть, она бы осталась с нами? Вики ведь она нравилась, а мне… Наверное… Наверное, в глубине души я все же считал ее другом.

Я поправил прядь волос на лице сестренки. Она что-то пробормотала во сне и уткнулась носом в подушку.

Я закрыл глаза в надежде, что удержу подступающие слезы, но они все равно пошли по щекам, и, шмыгнув носом, я утер их рукавом.

— Тит, ты чего? — раздался сонный голос Вики, и я открыл глаза.

Она все же проснулась и сейчас недоуменно смотрела на меня своими большими сонными глазами.

— Спи, Вики…

— Но ты расстроен. Что случилось? — уже более озадаченно спросила она.

Я открыл рот, но… не смог подобрать слов. Как я ей это скажу? Мы так давно были одиноки, а потом появилась Рина, и Вики привязалась к ней… Как я скажу, что она не придет?

А потом за окном раздался стук колес. Он был такой громкий, что даже Мария проснулась. Она чуть ли не подскочила на кровати, с испугом разглядывая оконную раму.

А я тут же кинулся к окну.

— Тит, кто там? — спросила меня Вики. Всего за минуту она оказалась рядом, еще через минуту рядом оказалась и Мария.

А я… я считал секунды. Это была карета… Она остановилась, дверь открылась, и из нее вышла… Рина! Только когда я ее увидел, сердце пропустило удар… Вернулась. ОНА ВЕРНУЛАСЬ!

А потом она подала руку и помогла кому-то спуститься, и в этот момент я совсем забыл, как дышать.

— Это… Солн? — тихо спросила Вики. А потом… потом она закричала: — Это Солн, Тит! Это Солн! Он вернулся!

Глава 64.

* Ирина *

Новая карета оказалась меньше прежней. Она пропахла потом и еще чем-то, о природе происхождения чего я не желала знать. В конце концов, грех было жаловаться — если бы не Солн, я оказалась бы в самом незавидном положении.

Я не была трусливой. По крайней мере, не считала себя такой. Но перспектива оказаться в чужом мире неизвестно где, не имея представления, как добираться до дома, пугала даже меня. Повезло, что Солн умел договариваться. Где-то за час нам нашли еще одного извозчика, который за пару монет согласился отвезти нас куда полагалось.

И еще большим везением стало то, что Солн знал, куда ехать!

— Я наводил справки о детях, — объяснил он. — Катрин бы не подпустила, но… я хотел знать хоть что-то.

Он сказал это скромно, а у меня в груди разлилось тепло и благодарность. За то, что за столько лет он не забыл о них.

Хоть карета была маленькой, ехала она медленнее предыдущей. Может, лошадь устала. А может, кучер просто не хотел гнать. Но я ужасно нервничала. Было так поздно… Как там дети? Как горло Марии? Утром я напоила ее напитком, но насколько хватает его действия? Вдруг у нее заболит горло, и никто не сможет ей помочь?

А как там малышка Вики? Кашель… Вдруг он вернулся?

И Тит. Он был так зол на меня. Но я же видела — это просто раненый ребенок. Из всех детей он был самым сложным. И если бы я не работала с детьми, то, наверное, подумала бы, что он маленький грубиян. Но я видела таких детей. Как они прятали боль за своими иголками.

Дети не бывают плохими. Они бывают травмированными — настолько, что начинают вести себя плохо. Плохое детское поведение чаще всего — сигнал о том, что ребенок просит помощи. И Тит просил. Он не мог не просить. После того как он заботился о Марии и Вики, он ждал, чтобы кто-то позаботился о нем. Хотя сам он этого мог и не понимать. Осознание — слишком взрослое чувство.

— Вы переживаете? — спросил меня Солн.

По дороге мы много разговаривали. Это помогало отвлечься и обменяться важной информацией — например, о Марии и ее сестре Лисе, кончина которой расстроила Солна. Он сказал, что знал ее немного, но она была вполне хорошей девушкой. Я ее тоже запомнила такой.

Я пыталась поддерживать диалог, но то и дело погружалась в свои мысли. Солн заметил это.

— Да, — не стала отпираться я. — Дети остались с гувернанткой… С Евой. Она выглядит надежным человеком, но… все равно переживаю за них.

— Ну… помимо гувернантки, за Марией и Вики присмотрит и юный господин…

— Тит, — с вздохом сказала я. — Кто бы еще присмотрел за ним самим.

— Неужели юный господин плохо себя ведет?

— Вовсе нет, — вздохнула я. — Он… несдержанный. Но он заботился о девочках много лет совсем как взрослый. А сейчас… я пытаюсь найти к нему подход как к ребенку, что выводит его из себя… Увы, но он не доверяет мне.

Я посмотрела на Солна. Он кивнул.

— Сказывается драконья сущность. Все же, большую часть жизни он был хоть и маленьким, но драконом. А драконы всегда взрослеют раньше своего возраста. И еще они очень вспыльчивы. Я помню его отца в его возрасте… — Солн усмехнулся. — Ох, с ним было весьма сложно справиться. Как доказать ребенку, что он еще ребенок, если он уже рассуждает как парнишка в два раза старше?

Я согласно кивнула.

— Все верно. И все же… он ребенок. И я так хочу дать ему шанс быть ребенком. Только вот… найти бы к нему подход.

Солн покачал головой.

— Вы говорите о нем с такой любовью, что я уверен: