Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

зудели лампы дневного света. Из палаты вышла с шприцем в руке медсестра. Милиционер глянул ей вслед. В глубине коридора из лифта принимали очередного прооперированного больного на каталке…

Тыква прошел по пустой служебной лестнице несколько маршей, попутно выключая свет на некоторых площадках. На одном из этажей в уголке площадки были свалены пустые картонные коробки. Тыква пошарил внизу и вытащил сверток с темно-зеленым хирургическим костюмом, не торопясь, без какой-либо суеты надел его, поправил колпак, надвинул на нос марлевую повязку…

Машина с Емелей рыскала по аллеям и проездам клиники, вот он увидел Сашину машину и попросил остановиться, но в ней никого не было. Емеля помчался к пандусу, взбежал по нему к приемному отделению, но оно было закрыто. Стал барабанить в дверь, и через какое-то время она приоткрылась, и его впустили… Он подбежал к принимающему врачу, чуть поодаль были сестры, санитары.

– Мне нужно срочно в реанимацию!

Пожилая женщина посмотрела на него, как на сумасшедшего.

– Туда никто не может попасть!

– У меня там жена!

– Приходите утром… в справочную…

– У меня жена там, и ее могут убить!

За спиной Емели появились люди в белых халатах.

– В реанимации не убивают… – сказал кто-то. – Идите домой.

– Но ее хотят убить!

– Уходите, а то вызовем милицию!

Емеля бросился к двери, ведущей внутрь корпуса, но она оказалась закрытой.

– Да поймите, олухи, там человека могут убить! Позвоните туда!

– Убивают там… – санитар кивнул в сторону улицы и вежливо взял Емелю под локоть. – Идите, не шумите, гражданин… Выспитесь хорошенько… Смотрите, как вы весь перепачкались… Да и выпили, верно…

Откуда-то появился милиционер.

Емеля выскочил под дождь, обежал вокруг корпуса, но все двери были закрыты, и тут взгляд его остановился на кране «бронте».

Посмотрел наверх, на окна реанимации, на кран… и решился!

Схватил с земли кирпич и разбил им стекло кабины, залез внутрь и стал возиться в приборной доске, наконец сел нормально в кресло и включил зажигание. Мощный дизель вспорол тишину ночи, набрал обороты и заработал уверенно и ровно.

Емеля прихватил в кабине ломик и перебрался в люльку, содрал с пульта кожух и включил его. Заработала система управления стрелой.

Пока Тыква преодолевал последние марши служебной лестницы, стрела крана медленно поднималась вдоль стены хирургического корпуса. Один этаж, другой, третий… В каких-то палатах горел свет, люди в белых халатах помогали больным. А в этом окне видно, как перегружали с кровати на каталку тело покойника. Емеля сцепил зубы… Как заправский крановщик, он сноровисто переключал рычаги, поднимаясь выше и выше.

Притомившийся милиционер в коридоре реанимационного отделения задремал. Где-то в центре коридора из-за ниши выглядывал стол дежурной сестры. Тихо и незаметно отворилась дверь служебной лестницы. Милиционер среагировал на шум и не выразил беспокойства, сквозь приоткрытые глаза он увидел врача в стерилизованном хирургическом костюме, в бахилах, с фонендоскопом на шее и историями болезней под мышкой. Врач уверенно прошел в охраняемую палату. Мент закрыл глаза.

Люлька с Емелей ползла вдоль окон последнего этажа. Он дернул рычаг и остановился перед очередным окном. Протер глаза. Сквозь дождевую пелену и стекло увидел склонившегося над кроватью человека и ни на секунду не усомнился, что это ОН!

Люба, окутанная проводами, трубками и приборами жизнеобеспечения, неподвижно лежала на высокой кровати. ОН приподнял простыню и вонзил в ногу иглу шприца. Оставалось сделать последнее движение – нажать большим пальцем на поршень, чтобы два кубика смертоносного яда вошли в мышцу, но именно этого Тыква и не успел совершить.

Емеля дернул рычаг на себя, и люлька, ломая стекло и раму, с грохотом въехала в палату.

Ошеломленный Тыква бросился к двери, но поскользнулся, а Емеля тем временем выскочил из люльки и набросился на него.

Завязалась борьба.

Ничего не понимающий милиционер с очумевшим лицом появился в дверях и пальнул в потолок.

В коридоре завыла сирена, включилась световая сигнализация, со всех сторон бежали врачи и сестры.

Емеля выбил из рук Тыквы нож, но тот нанес ему сильный удар ногой, и Емеля, перелетев палату, стукнулся об стену.

Милиционер все еще не понял, кого надо хватать, в кого стрелять.

– Руки вверх! – закричал он.

Тыква выстрелил в него. Емеля бросил в Тыкву коробку с инструментами и выиграл секунду. И снова завязалась ближняя схватка. Тыкве мешали двигаться халат и бахилы, он несколько раз выстрелил в Емелю, но не попал. Емеля нанес ему сильнейший удар, и тот, разбив стекло, вылетел наружу…

Реанимационная палата наполнилась белыми и зелеными халатами. Патрульные машины с тревожными сигналами въезжали во двор клиники Склифосовского…

Дальнейшие события развивались по обычной схеме, и вряд ли стоит на них задерживать внимание. Газетная шумиха быстро спала, главных преступников, естественно, не нашли, а Любу и Емелю после многочисленных допросов, проверок и очных ставок (неизвестно, с кем и зачем?!) оставили в покое.

Дело вроде бы и не закрылось, но явно притормозилось. Во-первых, оно не относилось к числу особо важных – мало ли сейчас убивают банкиров, корреспондентов и думцев? – а во-вторых, реальных предпосылок к раскрытию преступлений в руках следствия так и не оказалось. Трупы молчали.

Книжный магазин и квартиру бывшего сотрудника КГБ Александра Неплюева перерыли вверх дном, но ничего особенного там не нашли.

Трупы Скуластого и Владика найдены и идентифицированы были с помощью Любови Стрешневой, но предполагаемые связи их с Русским Свободным банком никак не подтвердились – никто из служащих банка, в том числе и сам Руслан Иванович Залеев, никогда этих личностей не знал и не видел.

Белую «Волгу», в которой похитили корреспондентку Стрешневу, так и не нашли. Она испарилась.

К показанию потерпевшей о темно-зеленом «Мерседесе», который якобы преследовал ее по Ярославскому шоссе и проспекту Мира, следователи отнеслись снисходительно: сознание ее в то время было «неадекватно»…

Владельца «Запорожца», который потерпевшая Стрешнева угнала, спасая свою жизнь, с Дарвинского шоссе, тоже не нашли: номера на нем оказались фальшивыми.

Что же касается телефона 225-05-33, то о нем и говорить нечего! Этот номер указан во всех справочниках и рекламах, и в самом банке большую часть времени он вообще работал в режиме коммутатора. С этого номера могли «выходить в город» даже простые клиенты банка – телефонный аппарат стоял в операционном зале для бесплатного пользования посетителями.

В биографии Руслана Ивановича Залеева, как и в биографии любого бизнесмена или банкира, были кое-какие туманные пятна, но следствие не нашло никакой заинтересованности Залеева в смерти Коршилова и тем более прямых или косвенных связей его с этим убийством.

Следователи также не нашли никакой связи между убийством банкира и погромом в редакции…

Месяц спустя Емеля и Люба медленно брели по лесной опушке. Голые деревья, черная, перепаханная земля. На груди Любы болтался «Никон». На другом краю поля проглядывало село, церковь.

Жизнь, так неожиданно и грубо потрепавшая Емелю, заставила его в этот месяц