Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

Стрешнев, он пока не догадывался, а это уж было исключительно профессиональной заслугой самого Емели. Во время следствия и спасения Любы в Склифе он никак не засветился ни перед корреспондентами, ни перед людьми, как-то вовлеченными в расследование дела. Здесь, правда, ему помог в этом вовремя вернувшийся из отпуска Валерий…

Тяжело, не моргая, уставился Чиж в одну точку перед собой.

На обращенном к огородам крылечке Емеля решал очередную задачу. Он знал, что Заказчик не успокоится и просто так в покое Любу не оставит, он терпеливо, целый месяц ждал этой минуты, догадался наконец бросить рискованную наживку, и Заказчик клюнул. Игра, замешанная на крови и смерти, началась. Лихорадочно работала мысль, трепетали ноздри, как у почуявшего добычу волка.

Емеля разыскал среди хлама в сарае сапоги, кепку, пиджак, спешно напялил все это на себя, заправил брюки в сапоги, в карман пиджака сунул бутылку и задами, огородами пробежал несколько участков и, обогнув их, вышел на дорогу позади «Мерседеса». И здесь тактика и поведение Емели совершенно изменились.

Чиж не моргая смотрел в далекое окошко и слушал записывавшийся на пленку разговор. Вот он что-то почувствовал и посмотрел в зеркало заднего вида: в заправленных в сапоги брюках шел, не разбирая луж и грязи, деревенский пьяница; споткнулся, едва не упав, а поравнявшись с машиной, остановился и звучно поставил на крышку багажника бутылку.

– Падлы… Демократы! Да я на всех на вас…

Через боковое зеркало Чиж наблюдал за пьяницей: забулдыжка расстегивал штаны, чтобы обмочить лимузин «королевский дизайн». Чиж опустил стекло.

– А ну, отвали… – приказал он вяло, как бы нехотя, вполне уверенный, что никто не посмеет его ослушаться.

Из машины слышались искаженные магнитофоном голоса Любы и Матрены Васильевны:

– Они говорят: дело закрыто – и бояться нечего!

– И верно, им-то чего бояться?!

Чижу очень не хотелось покидать теплый салон и пачкать руки, но пьяница приступал к ответственному моменту.

Чиж, широкоплечий малый, в поясной кожаной куртке, степенно вышел из машины.

– Ты, потрох!.. – все, что он успел сказать. Дальше все произошло быстрее, чем просто быстро: профессиональный, исполненный с накопившимся вдохновением дуплет – в живот и затылок – серия коротких ударов лица об колено, и скрюченный водитель влетел в машину.

Емеля сел за руль и вытащил из-под «мальчика» магнитофон.

– И подумать только, кто руководит этой бандой, страшно становится! – слышался голос Любы.

– Выходит, что и жить нельзя. Скоро и дышать не дадут, – сокрушенно вздохнула мать.

– Вот именно, какая тут жизнь!..

Емеля выключил магнитофон, пошарил по карманам «мальчика» – пистолет ТТ, наручники, документы. Сзади, между сиденьями, духовая винтовка с оптическим прицелом. Осмотрелся. Деревня словно вымерла. Ни души.

Емеля включил зажигание, тронул машину с места и направил ее на ствол дерева. Удар! – капот вздулся. Затем назад-вперед-назад – и снова удар немного сильнее об то же дерево – вздулся багажник!

Емеля вывел машину за пределы деревни на асфальтированную дорогу, проехал немного и остановился. За приборной доской неприметно укрепил радиомаяк, пощупал пульс «мальчика» и прихватил трофеи. Емеле требовался запас времени, рассчитать его было нелегко. Для верности он подпустил из баллончика газа в лицо «мальчика» и покинул машину.

Отойдя немного, достал футляр от очков со спрятанным внутри пеленгатором и направил его на «Мерседес» – послышались отчетливые сигналы радиомаяка, отвел в сторону – сигналы стихли, еще отвел – исчезли вовсе.

– Порядок, – удовлетворенно произнес он, сунул футляр в карман и пошел прочь.

Он знал возможности и реальные запасы вспомогательно-служебных средств конторы и потому просил у Валерия именно то, что ему непременно могло понадобиться. Радиомаяк предназначался для Любаши: спрятанный под воротничком блузки или просто в кармане, он позволял Емеле постоянно знать о ее местонахождении, хотя и в ограниченных пределах. Во всяком случае, просто так, из-под носа увести ее было просто невозможно. Но сейчас, в экстренном случае, Емеля нашел ему и другое, вполне достойное применение.

Теперь нельзя было терять ни минуты. Дождь вроде бы перестал, подул свежий южный ветер. На проезжавших машинах уже были включены габаритные огни.

Когда Емеля вернулся в избу, его встретили перепуганные женщины.

– Да куда ж ты пропал?! И прямо из-за стола?! – Люба была не на шутку встревожена. – Мы обыскались тебя и не знали, что и думать?! Да и на кого ты похож? Где ты так вырядился?!

– Ага! Соскучились?! – он громко чмокнул Любу в щеку и положил на стол трофеи – разобранное ружье и симпатичный магнитофончик. – Все в сборе? – он включил его.

Сквозь незначительные помехи слышны голоса:

– Ты хоть знаешь, кто они?

– Догадываюсь.

– А милиция?

– Не знаю. Они говорят: дело закрыто – и бояться нечего!

– И верно, им-то чего бояться?!

Люба застыла в изумлении и страхе, Матрена Васильевна ничего не понимала. Емеля выключил магнитофон и вытащил из него изящную кассетку.

– Потом послушаем. В Москве, – открыл форточку и, протянув руку, выдернул из угла рамы с наружной стороны нечто похожее на иглу от шприца и положил рядом с магнитофоном. – Радиомикрофон. – Емеля разогнул принесенные деревяшки и трубы, что-то щелкнуло, и все превратилось в красивую компактную винтовку. – Из этой штуки радиомикрофон выстреливается неслышно, скажем, в раму, а потом сиди себе под кустом или в машине и слушай! Ловко?.. Музейный экспонат Штази. Разработка конца пятидесятых годов. Как видите, служит и поныне, но это не все. – Емеля вытащил из кармана и положил на стол наручники и пистолет ТТ.

Громко тикали на стене ходики.

– Ты специально привез меня сюда? – наконец произнесла Люба. Вид ее был мрачен и холоден.

– Прости, моя любимая девочка. – Он обнял ее. – После твоего интервью в Русском Свободном банке что-то должно было произойти, и я не ошибся: интерес Руслана Ивановича к тебе не пропал.

– Неужели теперь до конца жизни бегать, прятаться, ждать пули за каждым углом?.. Емель… – Люба перешла на шепот. – Может, все-таки пойдем в милицию?.. Докажем, что дело далеко не закрыто, что из игры вышли только пешки, а главные фигуры продолжают свою игру?

– Слишком много убивают банкиров, депутатов, корреспондентов, священников. И все с концами.

– Ты хочешь сказать, что…

– Давай не связывать гарантию сохранения своей жизни с милицией. В больнице твою жизнь уже охраняла милиция. И с бандитами милиция разобралась, – тебе ведь именно так заявили?

– Боже, спаси и сохрани нас от этой чумы, – прошептала Люба. Матрена Васильевна, не до конца понимая меру смертельной опасности, которая снова нависла над ее дочерью, но чувствуя, что опять произошло нечто ужасное, плакала, крестилась в сторонке.

– Сейчас мой ход, и я не должен сделать ошибки. – Емеля выпустил Любу из объятий и посмотрел ей в глаза.

– Они не дураки.

– Они – возможно, а тот, что в «Мерседесе», – дурак, и я воспользуюсь этим. Я буду ждать его там, где оборвалась нить. И он сам приведет меня в логово. А уж там посмотрим.

– Они убьют тебя… Убьют!

– Возможно, и захотят.