Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Он не стал спускаться вниз, чтобы открыть дверь, а просто нажал на кнопку, отпирающую на расстоянии замок. Послышался звук зуммера, как бы возвестившего начало его пути в ад. Спрятаться здесь было негде. Да и не было в том нужды. Он схватил со стола конверт и сунул его сзади себе за пояс. Вынул «вальтер» из наплечной кобуры, снял с предохранителя и взял в правую руку: без шума все равно не обойдется. И тут вдруг он осознал, что вел себя как шизофреник, полагая, будто это пришли за ним. Ведь ему-то известно, что СС никогда не звонит в дверь, а гестапо – не спрашивает: «Вы не позволите нам войти, чтобы поговорить с вами?»

Однако надежда как вспыхнула быстро, так и угасла. И вновь он подумал, что тихо ему не уйти. Они, конечно, откроют стрельбу. Но и он заберет с собой не одного подонка.

Радок откинул запор двери квартиры так, чтобы она открылась настежь от пинка, и занял удобную позицию посередине маленькой прихожей, держа пистолет наготове.

На лестнице уже слышались шаги. Все ближе и ближе. Судя по звуку, поднимался лишь один человек – будущая его жертва.

Ну что ж, будь что будет! Вместе отправимся в ад.

Шаги уже раздавались на его этаже. Незваный гость двигался к его двери неуверенно, с остановками, будто не знал расположение его квартиры и вынужден был то и дело сверяться с записанным на листке бумаги ее номером.

«Сразу видать, что ты не профессионал», – подумалось Радоку. Он свалит этого подонка, как мертвое, гнилое дерево. Как одну из тех марионеток, что видел он на картинках у генерала. И умрет затем с улыбкой на устах.

Радок не испытывал страха: напротив, он ощущал приятное возбуждение в предвкушении схватки. Возможно, его и убьют, если рассчитывать на худшее. Но это вовсе не обязательно. Он должен думать и думать, чтобы предусмотреть буквально все. И еще ему необходимо поставить перед собой ясную цель.

Послышался осторожный стук в дверь. Радок не ответил. Он не ожидал, что постучат так тихо. «Подождем», – сказал он себе, затаив дыхание. Снова раздался стук, на этот раз громче и тверже, но уже не в дверь, а в косяк. Хорошие манеры, черт возьми!

«А может, он и не такой уж новичок в этом деле, как я подумал? Во всяком случае, не забарабанил по-ковбойски ногой в дверь… Кто знает, а не заявился ли вдруг этот тип Шварц, который запропастился куда-то, хотя должен был доставить уголь еще три дня тому назад. Впрочем, все это – глупые надежды. Перестань обманывать себя. Собери всю свою отвагу и жди».

– Да, войдите, – произнес он. Его голос, показалось ему, прозвучал за сотню километров отсюда.

– Инспектор Радок? – послышалось из-за двери.

То был женский голос. И говорила не Ирена: та ждала его звонка – так, во всяком случае, он думал.

Дверь приоткрылась, и он, убрав моментально в кобуру свой «вальтер», облегченно вздохнул. Он не думал, чтобы она успела заметить оружие.

– Фрейлейн Лассен? – молвил он севшим голосом.

– Могу я войти?

– Да-да, конечно!

«На этот раз пронесло».

– Мне надо поговорить с вами.

«Само собой разумеется, коль вы пришли сюда», – подумал он, но вслух ничего не сказал, чтобы не смущать ее.

Закрыв за собой дверь, она посмотрела на его расстегнутое пальто, из-под которого выглядывал слева ремень наплечной кобуры.

– Я не вовремя? Если что, могу зайти и попозже.

– Проходите, – пожал он плечами.

– У меня мокрые туфли.

– Ковер выдержит.

Она продолжала стоять неловко в тесной прихожей. И он тогда предложил:

– Снимите туфли. – И добавил с улыбкой: – Самый верный способ простудиться – это стоять в мокрых туфлях.

Совет был настолько тривиальным, что она, не удержавшись, фыркнула от смеха. Открытая, бесхитростная улыбка сделала Фриду еще привлекательней, и ему захотелось тут же поцеловать ее. Никогда нельзя доверять женщинам, которые, смеясь, закрываются рукой. Об этом, как и о многом другом, он узнал от Хельги, которая скрывала от него все, что можно, включая и следы от спермы своего офицера из вермахта, остававшиеся после их дневных свиданий. А еще говорила она ему: «Жизнь – это сплошное предательство, и кто предает первым или по-крупному, тот и побеждает».

– У нас есть общие друзья, – сказал Радок.

Ее улыбка мгновенно исчезла.

– Я видел вас сегодня в Клостернейбурге. Вы выходили из церкви. Это отец Майер прислал вас ко мне, чтобы вы проверили то, что я ему рассказал?

Это был хороший ход, который он продумал еще до того, как вернулся к себе из аббатства во второй половине дня.

Она стояла неподвижно в дверях, будто не решаясь на такой серьезный поступок, как проникновение в его владения.

– Пожалуйста, снимите же, наконец, эти проклятые мокрые туфли, – произнес он. – Я не делаю себе фетиша из женских ножек.

– Я была у фрау фон Траттен, – сказала она, не двигаясь с места.

– Значит, мы проверяем друг друга. Не правда ли, невероятное совпадение! И теперь вы знаете, кто я такой. Лучший маленький садовник в Хитцинге.

– Это кое-что объясняет, – заметила она.

– Давайте напрямую. В этом деле мы с вами заодно. И я не намерен говорить загадками.

«Точно так изъяснял не раз свою позицию в подобных вещах и покойный генерал», – подумал Радок.

– Я не пришла бы сюда, если бы не чувствовала себя ответственной за происшедшее.

– За что именно?

– За то, что привела вас сегодня к отцу Майеру.

Он отрицательно покачал головой:

– Вы тут ни при чем. Я никогда не следил за вами. И это моя вина, что вы увидели меня. Генерал сообщил мне кое-что о ваших людях… Ну как, будем выкладывать карты на стол?

Она кивнула, стоя по-прежнему в проеме полуоткрытой двери, где чувствовала себя в относительной безопасности.

– Я не собирался вмешиваться ни во что подобное, вы понимаете меня? Я не герой и не гожусь для вещей такого рода. – Она хотела перебить его, но он поднял руку. – Нет-нет, я и вас не считаю героями. Думаю, что все это не подходит вам так же, как и мне. Но так уж случилось, что мы оказались вовлеченными в это дело. И шел я в аббатство вовсе не для того, чтобы следить за вами. Хотя, по правде говоря, лицезреть вас – величайшее для меня наслаждение.

Щеки Фриды зарделись.

«О боже, она еще краснеет! Тогда как другие женщины делают себе искусственный румянец с помощью средств местной парфюмерии». Он начал опасаться,