"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

От этого предположения шестеренки в голове Беллы сразу закрутились.

– Хочешь сказать, Алек послал свою девушку убить своего соперника, чтобы расчистить себе путь обратно к славе?

Я не мог сказать, насколько это вероятно, но книгу с таким сюжетом с удовольствием бы прочитал.

– Да, а почему нет? Сесил получал все лучшие роли, так что, возможно, Алек решил положить этому конец. И тот факт, что Поппи так быстро переметнулась от одного мужчины к другому, вызывает подозрения. Сейчас-то она вела себя так, будто потеряла любовь всей жизнь.

Белла восхищенно сжала руки:

– Я знала, что ты прекрасно с этим справишься!

А я был лишь счастлив впечатлить ее.

– Мы знаем, что она вышла следом за Сесилом, когда его вынесли из игровой комнаты. Мы также знаем, что Росс и Антон больше ее не видели. Так что, возможно, она подождала, пока они ушли, а потом пробралась в комнату с пистолетом, который нашла…

– Откуда ты знаешь, что пистолет отсюда? – перебила меня Белла, не дав закончить мое большое открытие. Вот почему еще я так восхищался своей давней подругой: ей не нужно было все раскладывать по полочкам и объяснять. Наверное, и хорошо, что она так и не прочитала мою книгу. Белла слишком хорошо угадывала недостающие данные и вычислила бы убийцу с первых нескольких глав.

– На нем был герб Корнуоллисов, так что я нашел оружейную комнату, а в ней – место, где должен был лежать этот пистолет.

Белла улыбнулась чуть шире.

– Это меня не удивляет. В таком старом доме, как этот, проще найти пистолет, чем карандаш.

– А когда все было кончено, Поппи могла спрятаться в гардеробной, подождать, пока мы осматривали тело Сесила, а потом выскользнуть незамеченной.

– Конечно, ей также пришлось бы найти пули, потому что на виду, как пистолеты, кинжалы и мечи, их вряд ли держат. – Белла указала на пару скрещенных мечей на стене за моей спиной.

– Да, я об этом подумал, и это может быть важной зацепкой. Интересно, принесла ли она пули с собой и искала подходящий пистолет – или же нашла тот, что был уже заряжен.

– Нет-нет. Звучит неправдоподобно. – Этот горящий взгляд Беллы показывал, что уже скоро она будет бегать по дому в поисках улик, как мы и представляли в детстве. Она встала со стула, собираясь обсудить новую теорию, и стало ясно, что это уже не беседа. Она стала моим партнером в расследовании. – Оставим пока Поппи в покое и посмотрим, кто еще мог желать Сесилу смерти.

– Сесил точно не встречался с Эдит и Карлом Уилсоном до сегодняшнего вечера?

– Впечатление такое, что нет. – Стоя перед окном, Белла три раза постучала остроносой черной туфелькой по ковру, а потом продолжила: – Должна признать, Карл мне нравится. Он начал работать в фирме Гилберта, и мы втроем стали друзьями. Он по-своему общительный, но не сможет напугать и мышь, не говоря уже о гусе.

– А кого-то из других гостей он знает?

– Ничего такого не упоминал. Его родители умерли не так давно, и я сомневаюсь, что у него много друзей. Он родом не из Лондона и казался таким одиноким, когда Гилберт взял его под крыло. – Голос Беллы звучал почти по-матерински. – Я действительно не представляю, как он может быть как-то связан с тем, что случилось.

– Что означает, что он, возможно, и виноват, – улыбнулся я, хотя и не собирался полностью отказываться от этой идеи. – А Эдит?

– Мы о ней слышали, но Сесил не хотел иметь ничего общего с потенциальной мачехой, которая была почти вполовину младше его самого.

– Да, – задумчиво протянул я. – Именно это Росс мне и сказал. Немного странный тип, тебе не кажется?

– Что ты имеешь в виду?

Я оперся о каминную полку, пытаясь перевести мысли в слова.

– То, что у такого человека мог родиться такой сын, как Сесил. Они оба крепкие ребята, но так внешне не похожи друг на друга. У сыра и мела и то больше общего.

– Из-за своих разногласий они не общались несколько лет, но у меня всегда было ощущение, что Сесил любил отца. – От воспоминаний о прежних визитах в Эверхэм линия губ Беллы смягчилась. – Когда они бывали здесь вместе, они чудесно ладили. С ностальгией рассматривали старые фотографии или вспоминали юность Сесила.

Я не мешал ей, дав насладиться этими воспоминаниями, но потом снова вернул нас в мрачное русло:

– Он также упомянул завещание Сесила. Не знаешь, кому была выгодна его смерть?

– Ну, судя по всему, Россу.

– Похоже на то. – Ощущение, которое я не мог выразить, вертелось на языке. – Есть в Россе кое-что, что не вызывает у меня доверия. Из всех здесь присутствующих, на мой взгляд, отец Сесила обладает той яростью, которая нужна для убийства.

Белла подошла и встала рядом, и я уже видел, что она со мной не согласна.

– Застрелить кого-то из красивого серебряного пистолета едва ли очевидный способ для человека вроде Росса Синклера. Не сомневаюсь, если б он и убил кого-то, то сделал бы это голыми руками.

– Если только он не знал, что именно так все и подумают, и хотел избежать наказания. Убийцы редко оказываются так умны или так глупы, как нам хочется верить.

Белла не смогла сдержать смешок.

– Вот к какому выводу ты пришел за свою долгую писательскую карьеру?

Я этого не стыдился, поэтому улыбнулся в ответ:

– Да. Да, именно так. Или скорее это то, что я узнал, изучая известные дела в архивах Лондонской библиотеки. Не поверишь, какие только истории я не находил. Одна из них вдохновила меня на первый роман.

Теперь Белла стояла всего лишь сантиметрах в тридцати от меня, и в экзотических фильмах Сесила Синклера мужчина вроде меня поцеловал бы девушку вроде нее. Но в Британии, где вот-вот наступит 1928 год, меня сковывали правила приличия, современные манеры и наша личная история. Я мог лишь стоять там в тихом благоговении перед ее красотой.

– Что еще раз доказывает, что ты годишься для этого расследования.

Белла знала, что делает со мной, когда смотрит мне в глаза таким глубоким взглядом? Знала ли, какое впечатление производила? Я очень в этом сомневался, особенно когда, нарушив уютную тишину, она сказала:

– О, Мариус! Я так рада, что нашла тебя на тротуаре на прошлой неделе. Когда ты не вернулся в Хёртвуд после войны, я думала, ты больше никогда со мной не заговоришь.

В другом мире ее слова подарили бы мне надежду, что она