Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

ей, что если кто-либо посторонний узнает об этом, то их семье придет конец. Она поверила ему и поначалу держала случившееся в секрете. Но как-то раз она обмолвилась об этом своим младшим братьям и сестрам, а затем подружке, та рассказала своей матери, и ее мать сообщила об этом в полицию.

Когда папе и маме впервые были предъявлены обвинения, я ничего об этом не знала. У меня были только те сведения, которые рассказала мне мама. Она настаивала на том, что ничего не знает о папином нападении на Луиз. Она рассказывала, что у полицейских к тому же вряд ли есть какие-то реальные доказательства против папы, но так как дома нашли их богатую коллекцию порнографии и игрушек для извращенного секса, то эти улики и стали доказательством того, что дома творилось насилие. Учитывая, что я знала про папу, произошедшее могло быть правдой, и мамина ложь в его защиту вполне могла стать тем сигналом, который заставлял сомневаться в ее непричастности к этому. Но я не могла поверить в то, что она непосредственно в этом участвовала. Она рыдала целыми днями, после того как забрали ее детей. Ее горе и страдания по поводу детей совсем не выглядели притворством. Я чувствовала, что просто не могу ее так оставить.

– Слава богу, у меня еще есть ты, Мэй, – постоянно твердила она.

После того как папу обвинили и до суда отвезли в Бирмингем, ему разрешили каждый вечер звонить по телефону и говорить с мамой. Одним вечером, перед тем как я передала трубку маме, он сказал мне: «У нее больше никого нет, Мэй. Я верю, что ты позаботишься о ней».

Он возложил на меня ответственность по сохранению нашей семьи. Так что я вернулась к маме. Стив тоже вернулся, так у нас всех было чувство, что от нашей семьи еще что-то осталось. Возможно, потеря младших детей вызвала у мамы самые разные воспоминания, и за это время она побольше рассказала мне о своем детстве. Хотя ее назвали Розмари Полин, в семье все звали ее Роузи. В раннем детстве у нее появилось прозвище «Доузи Роузи» (Сонная Роузи).

– Это не потому, что я была тупая или типа того, Мэй, – объяснила она. – Они меня так прозвали, потому что я вытворяла разные глупости, чтобы рассмешить их. Но не то чтобы мои мама и папа вообще много смеялись.

Это меня не удивляло. Отношения ее родителей в браке выглядели несчастливыми и жестокими. Но она притворялась дурочкой, чтобы хоть как-то разряжать атмосферу. И пользовалась своей миловидностью и обаянием, чтобы утихомирить своего отца Билла, не давая ему бить мать, а также ее сестер и братьев.

– Я забиралась к нему на колени и смешила его. Ему это нравилось. Я могла заставить его позабыть о том, как он разозлен.

Однако она намекала на то, что за это была вынуждена платить свою цену. Было довольно очевидно, что она имеет в виду. Когда я была моложе, то иногда задумывалась, почему она дает мне такой совет – если я когда-либо окажусь в ситуации, когда мужчина хочет потрогать меня или сделать что-либо еще, не важно что, я не должна ему сопротивляться.

– Просто дай ему сделать то, чего он хочет, – говорила она. – Будет не так больно, да и быстрее закончится.

Я поняла, что она говорила об этом, исходя из своего опыта. Неужели она была жертвой сексуального насилия своего отца?

Позже, когда судили маму, она публично призналась, что потеряла девственность в четырнадцать лет, когда ее изнасиловал незнакомец. Но позже она сказала мне, что это произошло в двенадцать лет. Я верю в то, что этим «незнакомцем» был Билл и что это был первый из множества половых контактов – эта отвратительная сексуальная эксплуатация дочери продолжалась годами. Что-то об этом упоминал мой папа во время своих многочисленных допросов в полиции. Он рассказывал, что это продолжалось даже после того, как мама вышла за него замуж и жила на Кромвель-стрит, а Билл навещал их. Папа вообще часто врал, однако я думаю, что в этот раз он рассказал правду.

За прошедшие годы журналисты, и не только они, успели поговорить с родственниками моей мамы и людьми, которые знали о ранних годах ее жизни. Сложив вместе то, что говорил мой папа, и то, что мама говорила мне сама, вот какие сведения я считаю правдивыми.

Так как с детства она была жертвой сексуального насилия, то в юношестве она стала сумасбродной и распутной. Она привыкла принимать секс за привязанность. Мужчины видели это и пользовались ей. Как и ее собственный отец, они видели в ней легкую добычу и этим лишь ухудшали ее ситуацию. Когда ее мать Дейзи ушла от Билла, съехала из дома на Бишопс-Клив и стала жить в Челтнеме, забрав с собой детей, мама переехала вместе с ней. Но было поздно. Вред уже был ей нанесен. В ее жизни начался некий полуживотный период, когда она встречалась с мужчинами, которые ей хоть сколько-нибудь нравились, и иногда занималась с ними сексом просто так, иногда за деньги. Когда Дейзи снова переехала с семьей, покинув эти места на некоторое время, мама отказалась уезжать с ними и решила вернуться жить к Биллу. Я не могу объяснить себе, зачем она это сделала, раз он уже проявлял себя в роли жестокого насильника. Возможно, она почувствовала, что, живя с ним, сможет безнаказанно продолжать свой беспутный образ жизни или даже что сможет избежать его жестокости, продолжая удовлетворять его сексуальные запросы. А еще есть вероятность, что у нее была точно такая же эмоциональная привязанность к нему, что и, к моему ужасу, была у меня, а также у моих братьев и сестер к нашей маме, несмотря на то как она себя с нами вела. На этот вопрос может ответить только она сама.

Поначалу такая договоренность устраивала Билла, но он не был готов к тому, какой своенравной и непослушной становилась мама. Она приходила домой и уходила в любое время, а также занималась сексом с мужчинами где и когда хотела. Это вызывало у него зависть и злость. Она была дочерью, которую он сотворил такой своими руками, но теперь она становилась самостоятельной женщиной и отказывалась подчиняться кому-либо. Ее распутность никак не изменилась, когда – к удивлению многих – ее мать Дейзи решила вернуться домой и снова жить с Биллом, так как была не способна прокормить самостоятельно их младших детей.

И Билл, и Дейзи не понимали,