Игра с профайлером - Александр Эскрива

Она изменила мою жизнь или, по меньшей мере, мое восприятие жизни. Благодаря ей за несколько дней я оставил позади развод родителей, ссору с Андреа, холодность Сильвии, странное поведение Мануэля, несчастный случай.

Разве это был несчастный случай?

Да, именно так. Возможно, я не забыл, но теперь размышления об этом не приносят боли. Ведь дурные воспоминания ранят не меньше, чем несбывшиеся мечты. Теперь у меня есть Аманда. Она – все то, чего мне не хватало. Если бы она появилась раньше, я, наверное, избежал бы стольких страданий. Но я не могу винить ее. Это было бы слишком эгоистично с моей стороны.

Пора на кухню, индейка вот-вот будет готова.

Хочу выйти из спальни. Но слышу какой-то звук, жужжание. Оно раздается из сумочки Аманды. Ей кто-то звонит.

Я понимаю, что не должен этого делать, но что тут скажешь? Профессиональная деформация журналиста дает о себе знать – вечное любопытство ко всему загадочному. Беру в руки сумочку, достаю сотовый, и от имени, которое вижу на экране, все разлетается вдребезги – это «Эрик Роджерс».

66

Фернандо Фонс

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Когда я водружаю поднос с индейкой на стол в гостиной, Аманда спускается по лестнице с косметикой в руках. Снимаю кухонные рукавицы и говорю:

– Вуаля.

– Какая красота.

Как истинный джентльмен отодвигаю стул, предлагая ей занять место за столом, и она с удовольствием присаживается. Перед тем как отнести рукавицы на кухню, обращаю ее внимание на сумочку, висящую на спинке стула.

– Я захватил твою сумочку, ты ее в спальне оставила. Надеюсь, не сердишься.

– Нисколько. Спасибо, – слышу из-за спины.

Вернувшись из кухни, сажусь за стол напротив нее и пристально смотрю ей в глаза. Наши лица совсем близко.

– Аманда, ты потрясающая.

Она краснеет и отводит взгляд.

– Ты тоже.

– Ты моя особенная гостья. Надеюсь, тебе понравится индейка.

– У тебя бывает много гостей?

– Ты первая.

Она смеется. А я нет. То есть не сразу. Проходит несколько секунд, прежде чем я разражаюсь беззвучным хохотом.

– Ладно, – указываю на блюдо ножом, – позволишь оказать тебе честь?

– Пожалуйста.

Принимаюсь разделывать индейку и замечаю, что нож в руке дрожит. Она пододвигает тарелку, я кладу ей кусок мяса. Затем – себе, такой же неаккуратный, и наливаю белое вино в огромные бокалы.

– Не хочешь попробовать первой? – спрашиваю. – Предупредишь меня, если что.

– Нет. Лучше вдвоем.

– Я настаиваю.

Аманда на миг задумывается.

– Ладно.

Она отрезает маленький кусочек. Смотрит на меня, мы оба улыбаемся той вынужденной улыбкой, когда не знаешь, что сказать. Затем, повинуясь приказу, пробует индейку под моим пристальным взглядом, подмечающим мельчайшие изменения ее мимики.

– Вкусно?

– Восхитительно.

– Супер, – говорю я с удовлетворением.

– Сам не хочешь попробовать?

– А как же. Я такого шанса не упущу.

Отрезая новый кусочек мяса, Аманда улыбается мне в ответ.

Беседа замирает на несколько минут, в течение которых мы ничего не говорим. Мы молча едим, становится немного неловко.

– Почему здесь? – наконец нарушает она молчание.

– Что?

– Это место далеко от Golden Soul Cafe.

– А, да. Тут была самая низкая аренда, когда я искал жилье.

– Понятно. – Снова тишина, глоток вина, такое громкое жевание. – Я должна поблагодарить тебя, Фернандо.

– За что?

– За то, что согласился на это… свидание. – Она глупо смеется. – На фоне этих россказней про Палача я не уверена, что смогла бы встретить праздник одна дома. Мысль о том, что на улице разгуливает убийца, приводит меня в ужас.

Я слабо улыбаюсь.

– Ты расскажешь, чем закончилась та история? – спрашивает она.

Осторожно кладу приборы на тарелку. Беру салфетку и обстоятельно вытираю рот. Затем медленно поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с ней, сидящей совсем близко.

– Если расскажу, мы перестанем говорить на эту тему?

– Обещаю. Больше никогда.

– Больше никогда, – повторяю я с улыбкой.

67

Фернандо Фонс

Шестью месяцами ранее, июнь 2018-го

Табернес-де-Вальдигна

Фернандо выехал на CV-50 и остановился на светофоре. Улица была наполнена смехом и криками из переполненного бара. Светофор переключился на зеленый, и Фернандо весьма торопливо возобновил движение. Он проехал мимо бара, не отрывая взгляда от дороги. Его увидели? Его узнали? Он вцепился в руль. Даже если и так, откуда им знать, что он сделал?

Еще светофор. Зря он выбрал этот путь. Лучше бы поехал по низу города, у реки Вака – там нет ни семафоров, ни людей. О чем он думал?

Во время той бесконечной остановки ему что-то послышалось. Что это было? Он осмотрел улицу, но никого не увидел. Окна машины были закрыты. Звук шел изнутри автомобиля.

Из багажника.

Он напрягся. Прислушался. Шум был слабым и неопределенным. Будто шуршал целлофан. Что это могло быть? Его осенило. Мусорный пакет, который он надел Андреа на голову. Это был он, точно. Фернандо затаил дыхание, внимая звуку от движения. Но это невозможно, ведь Андреа целые сутки пролежала под землей.

– Этого не может быть, – сказал он сам себе, зажмурившись.

Автомобильный гудок заставил его резко открыть глаза. На светофоре горел зеленый сигнал, и водитель машины позади требовал, чтобы Фернандо поехал. Теперь он ничего не слышал, звук пропал. Фернандо включил первую передачу и нажал на газ. Ему улыбнулась удача: третий светофор он проехал на зеленый, а машина, следовавшая за ним, сгинула в каком-то переулке. Он сбавил скорость и въехал в прибрежную зону. Она находилась на западной окраине Табернес-де-Вальдигна. По левую сторону он увидел управление полиции, внушительное и устрашающее, с фасадом кровавого цвета и камерами видеонаблюдения по обеим сторонам.

Не хочешь признаться?

Разумеется, он не собирался этого делать. Миновав управление, попытался представить, как выглядел «Фиат-Панда» на изображениях с камер. Вообразить на них себя. А потом – как видео ставят на паузу и увеличивают кадр до тех пор, пока на экране с абсолютной ясностью не возникнет его лицо.

Вытащи меня отсюда.

Справа показалось место назначения: старая фабрика по производству школьной мебели, забытая и заброшенная, которая покоилась сейчас в ночном сумраке. Она представляла собой печальное зрелище – лишь тень гиганта, которым некогда была. Фабрика занимала целый квартал и состояла из девяти корпусов, следовавших слева направо. Дальше всех от полицейского управления стоял первый. Деревья, раньше придававшие фабрике лоск и величавый вид, теперь торчали посреди бурьяна и строительного мусора сквозь решетку забора.

Фернандо доехал до конца квартала и повернул направо. Он заметил, что одна из фар