Холодный ветер - Пейдж Шелтон

этого воспоминания мне и не хватает. Может, готовность столкнуться с ужасом выведет его из глубин сознания, а потом я снова смогу прогнать его вглубь – тогда, когда я этого захочу. Не знаю, лучше мне становилось или хуже, но пока вернуть это воспоминание не получалось.

Доктор Дженеро будет сегодня звонить – просто спросить, как дела. Скажу, что все нормально.

Ванду увезли. Рэнди пытался осознать случившееся. Он страдал из-за того, что наделали Пол, Одри и Ванда, и осознания того, что все эти годы Ванда была здесь, рядом. Он понимал, что должен был бы опознать тело жены своего брата, должен был узнать Одри, но и сейчас он не мог разглядеть в замороженном теле из сарая женщину, которую когда-то знал. Грил напомнил ему, что и сам он не узнал Одри, хоть однажды с ней встречался – перед тем, как уехал заниматься похоронами жены. В итоге они с Рэнди списали все на дела прошлого, на нежелание смириться с произошедшим. Доннер тоже не узнал Одри и не помнил ее, хотя лучше остальных рассмотрел тело. Шесть лет назад он еще не работал с Грилом, но уже жил в Бенедикте.

Ох уж это нежелание смириться – я могла бы написать о нем тома.

Лейн… Я не очень понимала, что с ним. Грил придумает, как ему остаться там жить, но это потребует некоторой корректировки правил: земля Лейна и вправду оказалась во владении штата.

Правда, дорога теперь открылась, и по ней в его сторону будут ездить люди. Раньше Лейна вполне устраивало, что за нужными вещами приходилось пробираться в город и возвращаться домой пешком. И он был доволен, что отрезало дорогу до его дома. Мне кажется, он был бы не против нового оползня, который вернул бы все на свои места. Его душевным ранам нужно было время, чтобы зарубцеваться.

Ванда изуродовала не одну жизнь.

Я добежала до самой «Петиции». Ну почти. Стала как вкопанная, когда увидела пикап Орина возле библиотеки. Орин отлично выглядел. Оказалось, раньше в него не только стреляли, но и резали его ножом. С гордостью он продемонстрировал мне свои шрамы.

Я ужасно обрадовалась, что он выздоровел, но когда я пыталась произнести это вслух, слезы закипали в глазах. Мысль о том, что Орин мог не вернуться в Бенедикт, была невыносимой.

Договорились, что он заглянет попозже выпить виски и поболтать. Довольная, я повернулась к домику «Петиции»; оттуда выходил человек. Ни одной машины рядом не было.

– Привет! – крикнула я, торопливо шагая к зданию.

Текс Саузерн посмотрел на меня, улыбнулся и помахал рукой.

– Привет, Бет.

– Как вы туда попали?

– Повернул ручку, – ответил он. – Дверь была не заперта. Оставил вам записку – но я очень рад, что смог вас застать.

Я была в замешательстве. Как я не заперла дверь? Что-то не помню, чтобы на Аляске я оставляла двери открытыми. Посмотрела на Текса, затем на дверь, снова на Текса. Было непохоже, что он выдумывает.

– Обычно я дверь запираю.

– Хм-м. Простите, если зашел, куда не следует.

– Нет, нет, все в порядке. – Надо бы пригласить его опять зайти, но хорошие манеры вызвать не получалось. – Что стряслось?

– Да хотел вас поблагодарить – вы спасли моих девочек.

– Ну, я бы так не сказала. Но познакомиться со всеми вами было для меня большим удовольствием. – Я попыталась улыбнуться. Паника моя немного рассеялась. Я взглянула туда, куда уходила дорога. – Не будет неуместным спросить, как там Лейн?

– Без проблем. Понемногу осваиваемся. – Текс тоже посмотрел в ту сторону. – Девочки сейчас у него дома. Я дошел оттуда пешком. Когда вернусь, заберу их и поедем домой, в Брайн. Ваш местный доктор с ними занимался. Обе уже произнесли несколько слов. Понадобится время, но думаю, что все у нас получится.

– Это лучшее из того, что я слышала, – ответила я. – Отличные новости!

– Что ж, Бет, еще раз спасибо. – Текс засунул руки в карманы джинсов. – И, м-м-м, я думал пригласить вас поужинать в Брайне. Я отлично готовлю, и девочки будут рады вас видеть.

Я удивленно посмотрела на Текса. На мгновение наши глаза встретились, и, как бывает в сентиментальных фильмах, весь мир куда-то исчез. Но только на мгновение. Реальность всегда возвращалась.

– С огромным удовольствием – благодарю! – сказала я, не скрывая радости. Ну и ладно, кокетничать и изображать недотрогу сейчас не хотелось, да и вообще это было не в моем характере. Мне хотелось проживать подлинные чувства. Если я была обрадована, то, черт возьми, не собиралась этого скрывать.

– Ух ты. – Текс прокашлялся. – В смысле превосходно. Как насчет этой субботы?

– Я приду. Что мне привезти?

– Вас, Бет, будет более чем достаточно. Я вас заберу.

– Не нужно, я приеду сама. Мне нравится дорога.

– Отлично, тогда увидимся. – Текс повернулся и пошел по дороге в сторону Лейна и судьбоносного оползня.

Я долго смотрела ему вслед.

– Что это было? – пробормотала я себе под нос. И сама ответила: – Ну что ж, это будет интересно.

Смешно приплясывая – Текса уже не было видно, – я направилась к офису. Внутри все было на своих местах, как и вчера перед моим уходом. Мыслями я вернулась ко вчерашнему вечеру. Я торопилась за Эллен, чтобы ехать вместе на занятие по вязанию. Она уже опережала меня шарфов на двадцать. Она думала остаться здесь на всю зиму, и это ей будет только на пользу. Виола рассказала, что прошла проверку. «Бенедикт-хаус» снова принимал женщин, осужденных на небольшие сроки. Пора было съезжать, или вскоре у меня в соседках появятся новые преступницы. Но съезжать не хотелось.

Я не вспомнила, как уходила из «Петиции», не заперев дверь, но и не смогла точно припомнить момент, когда ее запирала.

Я подошла к столу и увидела записку Текса. Хотя нет, записок оказалось две, обе сложены пополам, и на внешней стороне написано мое имя. «Бет».

Развернула первую. Там стояло: «Заходил вас поблагодарить. Надеюсь, у вас все хорошо. Увидимся. Текс».

Я по-дурацки заулыбалась, и это не сулило ничего хорошего. Была рада, что удалось встретиться лично и переговорить.

Затем открыла вторую записку. Там было написано: «Тревис Уокер» – и затем шел миссурийский адрес.

Подписи не было. Кто написал записку, я не знала; в теории это мог оказаться только Грил. Я не говорила ему, как зовут похитителя, но он мог узнать у детектива Мэйджорс. Взглянула на дверь, затем на записку. Может, кто-то взломал замок и оставил ее?

Я швырнула записку на стол. Кто же хотел сообщить мне адрес Уокера?

Обессилев,