Осколки зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

Когда Тема появился с основными блюдами, холодец уже исчез со стола, как и часть мясной нарезки. Расставив все перед Митей, половой ушел, а маг принялся за еду.

Тут у входа вновь послышались шаги, и Митя сперва подумал, что это Тема вернулся, но нет. Вместо паренька за ширму вошел Ползунов и, не спрашивая дозволения, уселся на стул напротив Мити.

— Хорошо сидите, господин маг, — оценил он расклад и, высунувшись из-за ширмы, крикнул так, что перекрыл гомон присутствующих. — Эй, еще рюмку неси, да шевелись, зараза!

Пробегающий мимо половой, подпрыгнув от такого ора, шустро метнулся прочь и почти тут же вернулся, молча поставив рюмку перед литератором.

Тот не задумываясь плеснул в нее анисовки, выпил махом, сунул пятерню в вазочку с квашеной капустой, ухватил ее и потянул в рот. Часть капусты упала ему на брюки, часть застряла в бороде, но Ползунов словно и не заметил этого. Сладко хрустя капустой, он вновь наполнил рюмку.

— Ваше здоровье, господин маг, — объявил он и выпил.

— Что вы здесь делаете? — наконец обретя дар речи, поинтересовался Митя.

— Как что? Не видите разве, обедаю! — Платон Григорьевич загоготал и, взяв рукой кусок заливного говяжьего языка, откусил от него половину. — Не дурно, черт побери, очень не дурно, — одобрил он и вновь потянулся к бутылке.

На этот раз Митя молча отодвинул бутыль от литератора:

— Вы можете обедать где вам заблагорассудится, не вижу причин портить аппетит мне.

— Ой, да вам будто испортишь. Как же, — фыркнул Ползунов, доедая кусок заливного. — Сами кому угодно испортите, как давеча.

— Это когда я вас едва пополам не разорвал, если верить газете, и вы оттого в нервную лихорадку впали? — полюбопытствовал Митя. — Впрочем, для больного вы на удивление хорошо выглядите.

— А я вижу вам понравилась статья, — литератор хлопнул ладонью по столу. — Ох и пройдоха этот Собакин. В миг прискакал, едва услышал, ну и сами понимаете, Дмитрий Тихонович, я не мог не поделиться впечатлениями.

— То есть, говоря по-русски, наврали с три короба, — уточнил маг.

— Приукрасил, — поправил его литератор. — Впрочем, я рад, что мы друг друга поняли и, так сказать, простили.

— Это вы сейчас о чем? — пальцы сами собой забарабанили по столешнице.

— Как это о чем. О вашем извинении, естественно.

— Боюсь вы вчера перебрали горячительного и вам почудилось, ибо я перед вами извиняться не намерен.

— Да что вы мне мозги пудрите, вот же письмо от вас, с приглашением отобедать именно тут. Я б в такое место сам не пошёл, но раз позвали да пошли на мировую, так я завсегда, — Платон Григорьевич полез в карман и шлепнул перед Митей помятый лист.

Маг раздраженно взял письмо и, пробежав его глазами, кинул на скатерть:

— Возможно это чей-то злой розыгрыш, но я вам его не писал, это даже не мой почерк.

— А печать, печать тоже не ваша? — раздувая ноздри точно бык, литератор постучал кургузым пальцампо алому кругу в конце текста.

Маг еще раз взял письмо, так и эдак повертел его и, вернув литератору, добавил:

— Это какое-то недоразумение. Печать департамента, но я данный опус не писал, а посему не вижу смысла вам тут задерживаться.

— Ах вот вы как, господин маг. Вот вы какой! — зашелся в возмущении Ползунов. — Я, так сказать, спешу к вам с миром, а вы, однорукий бандит, меня взашей гоните, да еще и глумитесь надо мной!

— Прекратите этот спектакль, господин Ползунов, — Митя поднялся со стула. — Или у вас там за ширмой прячется Собакин, и вы ожидаете очередного скандала? Ну же, для чего все это устроено? Зовите его сюда, поговорим!

— Сами-то вчера экий фортель выкинули у губернатора, а я вам его простил, — рыкнул литератор, так же вставая из-за стола. — Простил, ибо бог велел прощать. Но вы, оказывается, всего лишь злопамятный калека и чести у вас ни на грош, — Платон Григорьевич скривил губы

Маг медленно поднял протез и вокруг него начали кружить блики, со скрежетом царапая стены.

Ползунов посерел лицом, отступил и снес злополучную ширму. Та, упав, придавила кого-то из посетителей. Раздались кирки, поднялся шум.

— Колдун взбесился, колдуны! — завизжала женщина со столика напротив и тут же обмякла, потеряв сознание.

— Помогите, убивает, — поддерживая ее, крикнул Ползунов и, не глядя на Митю, ринулся прочь, сбивая и без того перепуганных людей.

В кухмистерской начался хаос. Люди вскакивали, падали стулья, крики и вопли слились воедино.

Не в силах выдержать эту какофонию, Митя, едва кинув оплату на стойку, последовал примеру литератора и поспешно покинул ресторацию.

Он и сам не понял, как оказался у въезда в город. Прошедший дождь прибил дорожную пыль. Лошади с телегами да подвозами медленно плелись мимо.

— Что еще за чертовщина, — рассердился маг, стараясь сообразить зачем и, главное, как он здесь оказался. Однако ж, ни одной здравой мысли в голову не приходило. С момента выхода из кухмистерской и до сего мига зияла чернота. Провал в памяти.

Тихо выругавшись, маг помчался искать ближайшую лужу, и как только нашел, отворив портал, шагнул в департамент. Едва он переступил край зеркальной рамы, как к нему кинулся Захар:

— Господин маг, слава богу! Где ж вы ходите, никто вас по зеркалу дозваться не смог. А меж тем из полиции звонили, срочно вас просят прибыть.

— Да что ж это такое! — рявкнул Митя, теряя самообладание. — Ну и зачем я им понадобился?

— Убийство у них, — пояснил денщик.

— Ладно, сейчас направлюсь в участок, — согласился маг.

— Нет, нет, не в участок надобно, а к кухмистерской, что на Черниговской.

Митя на миг замер, а затем, чертыхнувшись, шагнул к зеркалу и ушел порталом.

Маскарад Часть 4

Появление на улице вышедшего прямиком из витрины мага привело к переполоху.

Горожане, и без того напуганные случившимся, кинулись врассыпную, не заботясь друг о друге. Вот упала старушка, и ее бы точно затоптали, но Митя, подоспев, помог бабушке подняться.

— Вы в порядке? — уточнил он.

Но та лишь покосилась на него дурным взглядом и попятилась, громко шепча: «Свят, свят!», и мелко крестясь.

Из переулка за кухмистерской выглянул