Осколки зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

— Дмитрий Тихонович, сюда извольте, — позвал его Чухов. — Тута он.

— Вы хоть оцепление выставьте, а то со всех сторон теснят, проходу нет, — высказал ему Митя, заходя в переулок.

— Выставим, само собой выставим. Вот только подмогу дождемся, а то мы с Егором Поликарповичем первые прибыли. А тут вон оно что. Экое дело неприятное то.

— А когда же убийство было приятным делом? — удивился маг и направился к Егору, который стоял чуть поодаль, у бочек, скрывавших из виду мертвеца, разве что нога в лаковом ботинке торчала прямо в переулок.

Подойдя ближе, Митя хотел поздороваться с другом, но едва взглянул на усопшего, как потерял дар речи.

— День добрый, Дмитрий Тихонович, если можно так выразится. Простите, что отвлекаем, но тут уж, кажется, точно дело по вашей части, — начал сыщик, но заметив состояние Мити, добавил, — все ли с вами хорошо? Выглядите так, будто призрака увидели.

— Можно и так сказать, — буркнул маг, разглядывая тело. — Уже знаете кто это?

— Еще нет, так что будет разбираться.

— Не трудитесь, я вам облегчу задачу. Перед вами столичный литератор Ползунов Платон Григорьевич, прибывший в Крещенск дабы писать новую книгу о нашей родине, — пояснил Митя, доставая из кармашка монокль и оглядывая тело. Сомнений не было — на ранах имелись остаточные следы магии, такие могли бы образоваться от зеркальных осколков, пущенных россыпью.

— Э, вона как, — Егор почесал затылок. — Выходит, важная птица?

— Более чем! Вчера у губернатора на обеде присутствовал, а туда, сам понимаешь, абы кого не зовут, — кивнул маг, присаживаясь рядом с мертвецом и разглядывая множественные резаные раны на его лице, руках и, самую глубокую, на шее. По всему было видно, что она и стала причиной смерти. Бочки и часть кирпичной стены были забрызганы кровью. Левая рука Ползунова покоилась на гуди, пальцы скрючены, видимо, он пытался зажать порез, да куда там. Отворенную кровь из сонной артерии разве удержишь?

— Вы ведь тоже там были? — размышлял тем временем Егор. — Оттого и знаете покойного. А подскажите, каким он человеком был? Может рассказывал что о себе, давно ли он в городе, вдруг с кем конфликт имел?

Митя, сняв монокль, снизу вверх взглянул на Егора.

— Друг мой, вы сегодняшнюю газету видно не читали еще?

— Никак нет, не до прессы было, — согласился сыщик, — а что там?

Митя хотел ответить, но его перебил до неприязни знакомый голос:

— Там статья за моим авторством о том, как господин Демидов напал на господина Ползунова прямо посреди званного обеда в доме губернатора, и применяя к нему магию пытался убить бедолагу, — Собакин бесцеремонно заглянул за бочки и, присвистнув, добавил: — Как я погляжу, Дмитрий Тихонович, то, что вам не удалось вчера, вы довершили сегодня? Время зря не теряли, да?

— Как вы сюда попали?! Чухов! — крикнул Егор городового. — А ну убери прочь этого господина.

— Не имеете права. Горожане должны знать правду! — перебил его Геннадий Александрович. — Ну же, Дмитрий Тихонович, что вы скажете в свое оправдание? И только не начинайте песню, что не желали ему зла, у меня целый зал кухмистерской в свидетелях какой вы давеча разгром устроили со скандалом! — Тут писака хватанул ртом воздух и закашлялся в кулак, — извините, подпростыл, — сипло добавил он.

— Пошел вон, болезный! — рыкнул Митя, еле сдерживая себя в руках. — Тебе прогулки до Мельникова мало, пройдоха?

— Хорошее местечко. Отдохнул душой и телом, и вам советую, — Собакин поправил кепочку и, блеснув очками, добавил, обращаясь на этот раз к городовому. — Без рук, господин, без рук! Мое почтение! — и, развернувшись, покинул переулок, насвистывая марш.

Егор, проводив журналиста взглядом, повернулся к Мите:

— Скажи, что этот прохиндей наврал мне с три короба и стоит упечь его в околоток, чтобы не чернил доброе имя?

— Я бы и рад так ответить, но увы, друг мой. Собакин, конечно, усугубляет ситуацию, сгущает краски, но в целом прав. Вчера у губернатора господин Ползунов вывел меня из себя шутками про одноруких, и, не сдержавшись, я применил к нему магию, после чего вынужден был удалиться. А нынче разослать всем присутствовавшим знакомым извинения за то, что стали свидетелями этой неприглядной сцены, — Митя полез в карман за ланцетом и коробочкой.

— Постой, — остановил его Егор, — а вот то, что он про сегодняшний день говорил, и про ссору в кухмистерской, тоже правда?

— Как есть правда. Платон Григорьевич внезапно появился, прервав мой обед, заявив, что я, якобы, и ему прислал письмо, да еще место встречи указал, чтобы извиниться. Сам собой, я то и не собирался этого даже. Ну а дальше слово за слово, и вот так все вылилось в потасовку, — маг прищурился, собираясь изъять око. — Если не возражаешь, я займусь делом.

— Возражаю, — внезапно ответил сыщик, и ланцет застыл в миллиметре от глазницы, — прости, Митя, но в этой ситуации ты лицо заинтересованное, приобщенное к делу, так сказать. Посему, мне нужен некто, кто не задействован в данной ситуации.

Маг нехорошо взглянул на сыщика:

— Я правильно сейчас слышал, что вы, Егор Поликарпович, меня подозреваемым назвали?

— Не назвал. Но по долгу службы не имею права нарушать устав и допускать вас к расследованию. Итак, кто не участвовал в этой истории с господином Ползуновым? Елена Александровна?

— Она вчера была вместе со мной, видела всю картину, и она же увела меня из губернаторского дома. Но послушай, с ней тоже все не так чисто. Например, она прибыла в Крещенск на неделю раньше на одном дирижабле с Вульфами. И скрыла это от нас, и я уверен, что найдутся и другие нестыковки.

— Я понял, — Егор выставил ладонь вперед, — госпожа Лебедева тоже не подходит. Тогда будь добр, вызови Степаниду Максимовну.

— Да у нее и опыта нет, дай я хоть око достану, — начал было Митя, но Егор покачал головой.

— Простите, Дмитрий Тихонович, никак нельзя. Выйдите из переулка и обождите там снаружи. Я вас позже опрошу.

— Да почему нельзя то! — вспылил Митя, резко вскакивая и сверля Егора пронзительным взглядом.

— Потому как вы убитому угрожали. А теперь вдруг