Осколки зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

Захара на месте не оказалось. Видимо из-за праздника ушел раньше, а может и вовсе не приходил. Стешка тоже отсутствовала. Впрочем, сейчас это было даже на руку. Митя желал узнать все, что скрыла от него волшебница. Пройдя в свой кабинет, он сел за стол и, проведя ладонью по бордовому сукну, взглянул на Елену Александровну.

— Вы прибыли в Крещенск на дирижабле на неделю раньше, чем появились в департаменте? — маг старался сдерживаться, не переходить на крик, но внутри него все клокотало, и желание придушить эту лгунью становилось все сильнее.

— Допустим, — ушла от прямого ответа волшебница.

— Не юлите, Елена Александровна. Да или нет? — не вытерпел Митя, повышая голос.

— Да, — огрызнулась та.

— Замечательно. И с какой же целью вы приехали раньше?

— С целью осмотреться, понять где мне предстоит жить и работать.

— Очень интересно, — Митя покачал головой. — Но приехав, так сказать, инкогнито, вы нарушили кодекс, и не прошли регистрацию в местном департаменте магии, то есть у меня. Что же, простите, заставило вас, столь правильную и чтящую букву закона, отклонится от правил, а после еще и обманывать своих коллег.

— У меня был отпуск, и да, я не прошла регистрацию, в чем признаюсь, но и злого умысла не таила. Всего лишь гуляла по городу, обедала в ресторациях, присматривалась к людям. Я вам уже говорила, что в Санкт-Петербурге я привыкла совсем к иной жизни. А тут, почти сразу после смерти мужа, менять благоустроенный быт. Это почти кощунство! — закивала волшебница. — Да, да, именно кощунство отправлять меня на край света, словно ссыльную на Урал из столицы, лишь потому, что моего мужа не стало, и теперь он не мог вступиться за меня. А начальству я, видите ли, не угодила своими словам. А я лишь говорила правду. Но увы, истина в наше время не в чести. И первые ряды в театре жизни занимают те, кто ниже кланяются и шире улыбаются, а не те, кто радеют за родину!

— Очень проникновенная речь. Очень, — Митя театрально хлопнул в ладони, точно аплодируя. — Но это вас не оправдывает. Итак, вы нарушили закон, как вы говорите, просто так, потому что хотели отдохнуть?

— Именно так, а неделю спустя, когда пришли бумаги о моем переводе, я как и положено прибыла в департамент и вручила их вам.

— Что ж, допустим, а где вы жили всю эту неделю, любезная? — нахмурился Митя. — Ведь не под мостом же вы ночевали, и едва ли бегали порталом в столицу и обратно, слишком затратно будет.

— Сняла комнату у одной вдовы, там и жила, — призналась Лебедева и отвела взгляд.

— Вот те раз! — удивился Митя. — А как же разговоры о том, что вам негде ночевать? Ведь я, по наивности, вам поверил, пожалел даже, дескать и впрямь меблированные комнаты не подходят вам по статусу, как и соседи. Кстати, теперь я понял, чем вам не угодили волколаки. Вы не хотели, чтобы они вас выдали, вот и сбежали оттуда. Но почему-то не обратно к вдове, а в мой дом, — Митя замолчал, разглядывая волшебницу. — Может вы неспроста поселились подле меня? Может хотели побольше узнать о своей жертве? Я уже ничему не удивлюсь. На вас указывает так много мелких улик, что признайся вы мне, что нападение оборотня и безумие в городе ваших рук дело, я пойму, поверю. Ну же, Елена Александровна, признавайтесь!

— Я тут не причем! Все эти ваши улики нелепы. Я бы даже сказала абсурдны, и, более того, — Лебедева хлопнула ладонью по столу, — я почти уверена, что некто подставляет меня, старается выставить все так, будто именно здесь главная злодейка. Но учтите, Дмитрий Тихонович, это не так, я на вашей стороне и буду расследовать это дело так же, как и вы.

— Но лук у вас есть? — уточнил Митя.

— Есть, — согласилась волшебница, — я несколько лет занималась стрельбой и достигла значимых результатов, но он остался в Питере, дома, сюда я привезла лишь награду.

— И где брошь потеряли не помните?

— Не помню, и вам это прекрасно известно, а также не ведаю каким образом она попала в тот чертов ящик, — Лебедева поджала губы.

— Ведь вы первая заговорили про цветок безумия, неужели и тут совпадение? — полюбопытствовал Митя.

— Чистой воды, — согласилась волшебница и, прижав пальцы к виску, добавила, — пожалуйста, давайте прекратим этот допрос, он бессмысленный и беспощадный, мне уже дурно от всего этого! Даже то, что вы спасли меня, вовремя позвав врача, не делает вас властелином моей судьбы, которому позволено распекать меня почем зря, да еще и без повода. Господи, какой позор. Меня отчитывает юнец, да еще и за чужие грехи!

— Я, простите, не знаю, чьи именно это грехи, но в одном согласен, они за вами водятся. И как глава департамента я должен внести заметку о нарушении кодекса в ваше личное дело.

— Заносите, ваше право, можете еще и наверх написать. Но людей Крещенска я не травила, цветок тот не сажала, и оборотня на вас не науськивала, так и знайте! — Лебедева отвернулась и двинулась к двери, но голос Мити заставил ее остановится.

— А мальчика вы как будто тоже не знали? Однако, у меня имеются сведения, что вы общались с ним, причем подле департамента.

— Я дала ребенку мелкую монету на пирожок, поскольку он выглядел уставшим и голодным. Если такое знакомство считается за преступление, то да, я виновна, — спокойно произнесла волшебница. — И я больше вам скажу, сейчас я намерена поехать в больницу понаведывать мальчика. Я не меньше вашего жду, когда он очнется. Но не для допроса, чтобы узнать кто его подослал, а для того, чтобы отправить его в Магическую гимназию в Петербург. Даже место уже выхлопотала. Так что хоть арестуйте меня за это деяние, но в прочем я невиновна.

Поскольку Митя так и остался сидеть за столом, хмуро глядя на волшебницу, та не стала дожидаться его действий, а попросту вышла из кабинета и, судя по мелодичному эхо, ушла из департамента через портальное зеркало.

Маг тихо выругался и достав бумагу, принялся записывать все сказанное Лебедевой при разговоре. И о раннем прибытии, и о неявке для регистрации, и даже о