Осколки зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

растяпа, — маг забрал из рук юнца конверты и, более не глядя на него, зашагал прочь, желая поскорее закончить с извинениями, которые, впрочем, на его взгляд, не имели никакого толка. Тем более в свете выпущенной статьи.

В почтовой конторе за стойкой скучал одинокий служащий, от безделья делавший на листе бумаги наброски карандашом.

— Добрый день, — Митя подошел к стойке и, выложив на нее стопку писем, добавил, — мне бы конверты обновить и письма по домам разнести, имеется такая возможность?

— Отчего нет, господин, — служащий взглянул на письмо, — господин Демидов, сделаем в лучшем виде, куверты сами желаете подписывать, или мне доверите?

Представив, сколько времени займет вся эта канитель, маг отмахнулся.

— Давайте сами. Но чтоб до вечера все было доставлено адресатам. Я проверю.

— Выполним в лучшем виде, у нас и почтарь расторопный имеется. Федька, — заорал служащий так, что маг отпрянул. — Федька, едрить твою кочерыжку, уснул ты там что ли, подь сюды!

Из темного закутка вылез зевающий молодец в форменной одежде. Завидев клиента он поклонился:

— Здравы будь, господин барин.

— Письма вот эти чтоб адресатам доставил. Узнаю, что хоть одно не дошло, шкуру спущу, понял? — маг щелкнул железными пальцами, и блики мигом закружились вокруг протеза.

Нервно сглотнув, почтарь кивнул и глянул на дверь, как бы намекая, что готов бежать хоть сей момент.

Маг же тем временем расплатился со служащим и более не проронив ни слова вышел вон.

Выйдя на улицу, он нашел торговку сладостями и, купив у нее пару алых сахарных петушков на палочках, направился к аптеке.

В мыслях его уже витали образы, как они с Ульяной Семеновной прокатятся на каруселях, а затем прогуляются по набережной, разглядывая на серой воде пестрых уток. После чего устроятся в кофейне и, заказав горячий шоколад, будут тихо разговаривать, улыбаясь им одним понятным шуткам.

Однако же его фантазиям не суждено было сбыться. Едва он дошел до аптеки, как приметил на двери вывеску «Закрыто». Отчего-то эта надпись разволновала мага, ведь мало ли что могло случится с Ульяной Семёновной, может приболела? Обойдя дом, он зашел со двора и, поправив сюртук, постучал в дверь. Вначале никто не открывал, и он думал уже уйти, когда послышались шаркающие шаги.

Дверь распахнулась и на мага уставилась вечно недовольная мамушка.

— День добрый, хотел узнать дома ли Ульяна Семеновна, — улыбнулся он старухе.

Та, недовольно поджав губы, глянула на него с раздражением:

— Нету ее, отбыла.

— Как отбыла? Куда? — растерялся Митя.

— По делам отбыла. Уж простите, вам доложить забыла, — съехидничала вредная бабка.

— А когда будет, не подскажете?

— Нет, — отрезала старая нянька, поправляя шаль на костлявых плечах.

— Что ж, благодарю за информацию. Это вам, — маг протянул ей два леденца.

Прищурившись как бы с недоверием, старуха все же ухватила их тонкими пальцами и, прижав к груди, тут же захлопнула дверь, едва не стукнув ей Митю по носу.

— И вам приятного вечера, — проворчал маг.

Тем временем дождь усилился, разгоняя горожан по домам и питейным заведениям. Вспомнив о том, что, кроме чашечки кофе, у него со вчерашнего обеда у губернатора маковой росинки во рту не было, Митя, не задумываясь, направился в кухмистерскую.

Едва он вошел внутрь, как его окутал дух жареной рыбы, сладкой сдобы и вездесущего чеснока. По случаю непогоды здесь было людно. Куда ни глянь — все столики заняты. Уныло взглянув на переполненный зал, Митя хотел было уйти, но тут его выловил Тёма.

— Господин маг, кудай-то вы от нас? — поинтересовался он, прижимая пустой поднос к боку.

— Еще не решил, Тема, видимо туда, где места имеются, у вас тут сегодня аншлаг, иначе не назвать, — маг кивнул в сторону зала.

— Для вас мы всегда найдем свободное место, идемте, — и половой рыбкой заскользил среди столов и посетителей. Дойдя почти до конца зала, он указал рукой направо и сам первый скрылся за ширмой. Митя с интересом проследовал за ним и удивлено увидел еще пару столиков, размещенных, так сказать, приватно. Отгороженных от остального зала и любопытных взглядов.

Половой махнул по столешнице полотенцем, сметая несуществующие крошки.

— Во, располагайтесь, Дмитрий Тихонович. А я сейчас вам чего-нибудь для сугрева принесу. Или вы и в праздный день на работе?

— На работе, — согласился Митя, но, подумав, кивнул. — Неси наливку, сливовая если есть.

— Для вас всегда! — заверил Тема и, тряхнув чубом, унесся выполнять заказ. Митя же коротал время в одиночестве, размышляя над ситуацией сложившейся с Лебедевой. Должен ли он отправить отчет высшему начальству за нарушение правил волшебницей? Или к чему лишний раз тень на плетень городить? Ну приехала раньше. Если без злого умысла, то и бог бы с ней. А если нет? Если не с добром она сюда явилась? Пусть Стешка последнее время на ее стороне, но зато Егор с ним согласен. А расскажи Митя сейчас сыщику о перфомансе Елены Александровны с дирижаблем, так и вовсе станет ясно — все это неспроста. Однако же хотелось для начала самому во всем разобраться, а уж после, коли такова нужда возникнет, жаловаться в столицу.

Пока он раздумывал, вернулся половой. Тут же на столе появилась нарезка мясная, холодец на серебряном блюдечке, сочная хреновина в отдельной чашечке и в такой же жгучая горчица. А еще вазочка с квашеной капустой, украшенная алыми ягодами клюквы, и две бутыли. Одна со сливовой настойкой, другая с чем-то погорячительнее.

Заметив Митин удивленный взгляд, Тема тут же пояснил:

— На всякий случай, господин маг. Вдруг захочется, а чего сто раз меня ждать, сразу же и опробуйте, анисовка, сами готовим, вкус преотменнейший.

— Ладно. Раз принес пусть стоит. Чего уж тебя гонять, — согласился маг. — Только ты и горячего мне принеси.

— С бульона начать изволите?

— Нет. Давай сразу котлет пожарских да к ним бобов зеленых с белым соусом и кулебяку принеси, только чтоб свежая.

— Обижаете, Дмитрий Тихонович, у нас все с пылу с жару! Так что сделаю в лучшем виде, — Тема, щелкнув каблуками, вновь удалился. А Митя налил в рюмку настойки, выпил и с наслаждением подхватил вилкой с блюда дрожащий, точно от страха, кусок холодца, смазал его хреновиной и съел в свое удовольствие, прикрыв глаза от блаженства. А после, не задумываясь,