О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

с них за встречи со мной беру деньги. Это мой принцип. Зарок, который я когда-то дал сам себе. До тридцати лет встречаться с женщинами только за деньги: по сто пятьдесят долларов за каждое свидание. Извините, что говорю сейчас вот так в лоб. Но это все же лучше, чем если бы вы узнали потом… Сто пятьдесят за каждое свидание, — повторил он, чтобы до нее наконец дошло, сколько ей это будет стоить.

— Мерзкое ничтожество! — вся так и вспыхнув, выпалила она и с миской наперевес двинулась к своей квартире.

Уф, с трудом перевел дыхание Алекс, он все же сделал это! Судя по вспышке ярости Ларисы, можно было с уверенностью на девяносто пять процентов считать, что никакого официального соглядатайства за ним она не ведет.

Один из жучков Стаса был поставлен снаружи входной двери, поэтому в тот же вечер инструктор услышал каждое произнесенное с соседкой слово, хохоча от всей души. Уже третий его «фабзаяц» давал отлуп неугомонной девице, но у Алекса это получилось особенно лихо. Хоть ты сам в постель к этой Ларисе ложись, лишь бы у нее, у бедной, комплекса неполноценности не выработалось, весело думал Стас, переключаясь на другие дела.

Глава 9

Юля торопливо собирала в две сумки свои вещи. Скорей, скорей отсюда! С хозяйкой квартиры она рассчитается позже. Сокурсница Машка Вострецова, которая тоже оставалась сейчас в Москве, давно предлагала переехать к ней, чтобы легче оплачивать ее съемную двухкомнатку. При Алексе такой вариант не проходил, а сейчас было то, что нужно. Там еще на лестничной площадке милиционер с семьей живет, поэтому можно будет поменьше всего бояться.

Звонок в дверь заставил девушку замереть. Осторожно, на цыпочках она прошла в прихожую и посмотрела в глазок. Перед дверью стоял Смыга. Опоздала!..

Юля осторожно вернулась в комнату, села на тахту и закрыла уши, решив по примеру Алекса не открывать дверь.

Звонки продолжали настойчиво звучать.

В то время как Костя нажимал на кнопку звонка, Грибаев, присев на корточки, профессиональными отмычками вскрывал замок. Несколько плавных осторожных движений, и отмычка медленно провернулась. Грибаев торжествующе глянул на напарника, тот одобрительно кивнул, нажал ручку, и дверь открылась.

При виде своих недавних обидчиков Юля схватила телефонную трубку и набрала «02». Однако Смыга не дал прозвучать даже ответному соединению, быстро нажав на телефоне отбой.

— А теперь, красавица, поговорим…

Бобина с широким скотчем у элисцев была с собой. Быстро прикрутив девушку к спинке стула, они включили погромче телевизор и с помощью пощечин стали обрабатывать свою жертву: «Говори! Говори! Говори!»

Что могла сказать Юля, если ничего не знала? Про то, что у Алекса есть бабушка в Подмосковье, что Зацепин его родной дядя, который служит в какой-то коммерческой структуре, что две недели назад Алекс просто вышел в магазин и больше не вернулся. Обнаруженная в ее квартире мужская одежда, фотоальбом и документы беглого студента только подтверждали ее слова. Паспорта, правда, не хватало, но это потому, что он всегда находился у Копылова, даже когда тот выходил в магазин.

Глава 10

Используя свои официальные студенческие каникулы на всю катушку, Алекс подробным образом ознакомился не только с Питером, но и со всеми его знаменитыми окрестностями: Петродворцом, Пушкином, Павловском, Гатчиной. Стас никак не препятствовал таким разъездам своего курсанта на весь день. Поэтому мысль негласно на целые сутки смотаться в Москву пришла Копылову довольно закономерно. Сперва она показалась ему совершенно невозможной, нарушением всех правил и предписаний, но чем больше он думал об этом, тем сильнее хотел осуществить задуманное. В Москве его ждали сразу три важных дела: забрать из схрона свою денежную заначку, наведаться в Инюрколлегию насчет наследства, а самое главное — отправить дюжину писем со шпионской распечаткой по центральным газетам, причем сделать это с московских почтовых ящиков, чтобы никого не навести на свой нынешний петербургский след. Промелькнуло даже желание отпроситься на эту поездку у Стаса, однако было ясно, что такого разрешения он не получит ни под каким видом, а следовательно, тогда московский рейд осуществить будет уже значительно труднее. А так можно закосить под дурачка, ведь обязательства не ездить никуда в свое свободное время он никому не давал. На первый раз это могло и прокатить.

Тут еще и Стас объявил, что в ближайшую субботу его не будет — едет с приятелями в Карелию на охоту, но Алекс пусть не думает расслабляться — домашних заданий будет аж на целую неделю. И Копылов решил окончательно: «Еду».

Собираясь в пятницу в дорогу, он заодно придумал себе еще и четвертое дело в Москве и положил в свою сумку верный «никон». Уроки Зацепина не прошли даром — Алекс захотел нанести свой собственный атакующий удар по «Элису».

Некоторые сомнения возникли у него по поводу мобильника: брать — не брать. Уже выйдя с сумкой из дома, Копылов вернулся в квартиру и на кухне сунул телефон под газету на подоконнике — ну забыл мобильник дома, с кем не бывает.

На Московском вокзале его ждал неприятный сюрприз: билеты на Москву остались самые дорогие, и после того, как он купил еще и обратный билет, у него на весь московский день осталось триста рублей, а ведь придется еще и по городу поездить, и чем-то питаться. Эти копеечные подсчеты порядком разозлили его, зато дали в руки аргумент против будущих претензий Стаса: «Я же вам намекал, что мне денег не хватает, вот и поехал за своей заначкой, раз вы моих намеков в упор не понимаете».

Поезд пришел в Москву в пять утра. Еще не ходило даже метро, и Алекс поперся к своей бывшей общаге через пол-Москвы пехом. Пока шел, терзал свое воображение всевозможными страхами о своем схроне: что дурные дворняги все там разрыли, или начато на этом месте строительство, или проводят какие-либо подземные коммуникации. И был даже слегка разочарован, когда увидел место своего тайника ничуть не потревоженным. Деньги и старый загранпаспорт на Копылова он забрал, «беретту», подумав, тоже — в петербургской земле ее отныне прятать было сподручней.

Теперь с денежкой можно было веселей идти и по другим делам.

Сначала он отправился к Киевскому вокзалу и, пройдясь по его окрестностям, вкинул в почтовые ящики все двенадцать писем, привезенных с собой. Фээсбэшные оперы наверняка обратят внимание на сей факт, который наведет их на мысль, что податель писем прибыл в Москву с юго-западного направления.

Вычеркнув, таким образом, два пункта из своего