Большой плохой город - Эван Хантер

с работы и обнаружила, что её квартира «ограблена», как она выразилась, позвонив в полицию. Двое приехавших полицейских в форме сообщили ей, что правильнее говорить «обворована», как будто это имело хоть какое-то значение, а затем задали ей кучу дурацких вопросов о «доступности» и «уязвимости», что, в общем-то, означало: у кого есть ключ от входной двери и какое окно выходит на пожарную лестницу? И вот теперь, день спустя, два детектива в штатском задавали те же самые глупые вопросы. Её лучшая подруга Сильвия, чью квартиру взломали в прошлом году примерно в это же время, говорила ей, что в этом городе не было ни одного случая, когда бы копы поймали того, кто это сделал, или вернули украденные вещи, — всё это пустая трата времени и денег налогоплательщиков. Но вот они приехали без двадцати минут час на следующий день после ограбления, когда ей нужно было выполнить сотню субботних поручений.

«Извините за беспокойство», — сказал лысый. Она была уверена, что он представился как Мейер Мейер, но ведь это не может быть именем человека, не так ли? Он был высоким, крепким мужчиной в бледно-голубых брюках и лёгкой спортивной куртке, воротник рубашки расстёгнут и выпирает за воротник куртки, как носили подростки в Америке в сороковых годах и как носят русские гангстеры сегодня, судя по фотографиям в журнале «Лайф» (еженедельный новостной журнал, с упором на фотожурналистику – примечание переводчика).

«Во сколько вы вчера вернулись с работы?» — спросил блондин. Он был очень хорош собой, если, конечно, можно было назвать его внешность яблочным пирогом и шоколадным молоком, как на Среднем Западе. Он был на дюйм или около того выше своего партнёра, им было по тридцать с небольшим, как она полагала, что делало их обоих слишком молодыми для неё, но не то, чтобы её это интересовало. Энни Кирнес было сорок два года, почти ровно, поскольку день её рождения пришёлся на прошлый вторник, восемнадцатое августа, лев по гороскопу, чем она гордилась, упоминая об этом на быстрых свиданиях. Энни часто ходила на быстрые свидания. Ей было интересно, женат ли кто-нибудь из этих двух скучных джентльменов, хотя работа в полиции казалась ей чрезвычайно опасным занятием.

«Чаще всего я возвращаюсь домой чуть раньше шести», — говорит она.

«А вчера вечером?»

«Точно также.»

Они что, думали, она им говорила, что почти всегда приходит домой чуть раньше шести, потому что вчера она пришла домой в семь? Что это за менталитет? Или это просто копы сосредоточились на предположении, будто она сама ограбила свою квартиру, и взломала дверь, чёрт возьми. Она работала в компании «R&R Ribbons», где производили блестящие маленькие красные, синие, зелёные и золотые бантики, которые отклеивали и приклеивали к разным подаркам.

Август был самым напряжённым временем в году для «R&R», что означало «Розен и Райли». В августе поступали все рождественские заказы. В октябре они отправлялись. Что ей действительно было нужно, так это чёртов грабитель, вломившийся вчера в её квартиру.

«Как выглядело это место?» — спросил Мейер.

«Простите, но вы сказали «Мейер Мейер»?» — спросила Энни.

«Да, мэм, всё верно», — сказал Мейер.

«Это необычно», — сказала она.

«Да, это так», — согласился он. Приятная мягкая манера, как у стоматолога, который лечит в основном детей. Она снова подумала, не женат ли он. Жаль, что он не дантист. Привести полицейского домой к матери — вот это была бы сцена. Блондинка рассматривала висевшую на стене фотографию в рамке, на которой мистер Розен и его жена в норковой шубе прикрепляли огромный бант к гигантскому пакету возле самого большого универмага города семь рождественских дней назад, когда шёл сильный снег. На прошлое Рождество снега не было вообще. Да и всю зиму, если уж на то пошло. Люди были благодарны, что зима выдалась мягкой. Как же нам повезло, говорили люди повсюду. А сейчас было так жарко, что можно было расплавиться в трусиках, и все стояли на улицах на корточках, молясь на шальной ветерок, — вот и всё, подумала она.

«Это мистер Розен», — сказала она ему в порядке флирта. «Он один из моих боссов.»

«Мило», — сказал он.

Типичное замечание большого тупого копа.

Мило.

Его звали Берт Клинг. Имя, соответствующее его очевидному интеллекту.

«Как выглядела квартира, когда вы вошли?» — спросил Мейер.

«Как всегда», — сказала она.

Если вам так интересно, как выглядит квартира, подумала она, почему вы не пришли вчера вечером, чтобы увидеть её сразу после ограбления? Неудивительно, что вы никогда никого не ловите, подумала она.

«Был ли там беспорядок или что-то ещё?» — спросил Клинг.

«Нет. Чистенько, и аккуратненько» — сказала Энни.

«Когда вы поняли, что здесь кто-то был?»

«Когда я нашла пакет с печеньем.»

«На кровати?» — спросил Мейер.

Читает мысли, подумала она. Или два вчерашних копа представили отчёт о том, что она им рассказала? «На подушке, да. Печенье с шоколадной крошкой.»

Печенье всё ещё раздражало её. Этот чёртов наглец вломился в дом, украл все её украшения и жакет из красной лисы, который обошёлся ей в две тысячи долларов по оптовой цене, а потом имел наглость оставить на её подушке коробку шоколадного печенья? Это всё равно что плюнуть ей в глаза, не так ли? Неужели он ожидал, что она съест это чёртово печенье? Кто знает, что было в этом печенье, какой яд он в него подмешал, чёртов псих?

«Мы просто хотим убедиться, что это один и тот же человек», — сказал Мейер. «О нём пишут в газетах и показывают по телевизору, он может вдохновить подражателей.»

«Они дали вам список?» — спросила Энни.

«Офицеры, которые отреагировали? Да, они сообщили. Спасибо. Мы сейчас работаем над этим.»

«Они называют его «Печенюшкой»», — сказал Клинг.

«Мило», — сказала она и скорчила рожицу.

«Если вы когда-нибудь поймаете его, я дам ему печенье.» Она заколебалась на мгновение, а потом спросила: «А вы поймаете его?»

«Мы постараемся», — сказал Мейер.

«Да, но сможете ли вы?»

«Мы разошлём список по ломбардам по всему городу, может, нам позвонят, кто знает?» — спросил Клинг у воздуха.

«Кроме того», — сказал Мейер, — «каждый день недели мы производим множество арестов, не связанных с делом. Кто знает, может, кто-то из тех, кого мы задержали, расскажет о нём что-нибудь?»

«Что вы имеете в виду?»

«Воры разговаривают друг с другом, они узнают вещи, которые иногда используют, чтобы торговаться с нами.»

«Например?»

«Например, этот парень, который