Умник - Арно Штробель

от ужаса. Он чуть сильнее вдавливает клинок и сдвигает его на миллиметр вправо. Под металлом, на безупречно гладкой коже, тут же проступает тончайшая красная нить.

— Внутрь, — шепчет он, хотя в этом нет никакой необходимости.

Джон на диване. При их появлении бокал выскальзывает из его ослабевших пальцев. По ткани брюк расползается багровое винное пятно.

Но Джон этого не замечает. Словно парализованный, он пялится на нож у горла невесты. Ни звука. Ни единого движения. Секунды вязнут в тишине. Наконец взгляд мужчины поднимается к прорезям маски, губы размыкаются.

— Кто… кто вы? Что вам надо? — Голос ломается от первобытного страха.

— В подвал, — едва слышно произносит незваный гость. — Пошел.

«Джон не доставит хлопот». Это ясно читается на его побледневшем лице.

Спустя десять минут оба накрепко стянуты пластиковыми хомутами. Джейн сидит на полу возле массивной чугунной печи. Джон стоит, прикованный за поднятые над головой руки к трубе отопления. Их рты и глаза плотно заклеены армированным скотчем.

Завершив работу, мужчина выходит на террасу и лишь слегка прикрывает за собой дверь, не защелкивая замок. В коридоре он снова натягивает капюшон и покидает дом. Добравшись до слепой, неосвещенной зоны, стягивает маску и прячет ее в карман куртки.

Проверяет: двухколесная тележка с пустым мусорным баком ждет на своем месте, за деревянным сараем на краю пляжа. Там же лежит свернутый пластиковый тент. Подготовка безупречна. Он отправляется в обратный путь.

«Первая фаза завершена. Следующая — через четыре часа».

 

Обратный путь дается тяжелее, отнимая больше получаса. Встречный ветер бьет в грудь с такой яростью, что порой приходится делать широкий выпад, чтобы не рухнуть на песок.

Вернувшись на пляж, он забирает тележку. Чуть поодаль прячет тент в бак и продолжает путь. Широкие резиновые колеса катятся почти бесшумно. Ему хорошо.

За пятьдесят метров до дома он останавливается. Делает вид, что возится с баком, а сам цепко сканирует окрестности. Ни души. Обойдя дом сбоку, оставляет тележку на террасе.

Прежде чем открыть дверь, мужчина задерживает дыхание, вслушиваясь во мрак. Перед спуском в подвал замирает, достает из кармана налобный фонарь, включает его и бросает короткий взгляд на часы.

Без двух минут три.

«На следующий этап у меня около часа. Я успею».

Он натягивает фонарь на голову и спускается по ступеням.

Едва скрипит петля, головы пленников вскидываются. Из-под клейкой ленты рвется мычание, тела отчаянно бьются в пластиковых путах.

Несколькими неспешными шагами он подходит к Джейн и извлекает раскладной нож. Садится рядом на корточки, изучая свободные от скотча участки лица.

«Условия на пляже таковы, что позже я смогу освободить не только ее глаза, но и рот. Это хорошо».

Он наматывает на кулак волосы Джейн, жестко фиксируя ее голову, и забирает свой сувенир. Когда острие надавливает на скотч прямо под ее правым глазом, женщина каменеет.

Он склоняется к самому ее уху и шепчет: — Сейчас я тебя отвяжу, и ты пойдешь со мной. Попытаешься сбежать — я не стану тебя убивать. Я просто вырежу тебе глаза и брошу здесь истекать кровью. А потом прикончу его. Поняла?

Джон всё прекрасно слышит. Он бьется в диком танце отчаяния, до хруста выкручивая скованные над головой руки.

Джейн жалобно скулит. Убийца чуть сильнее вдавливает сталь. Она мгновенно умолкает, зато приглушенные вопли Джона перерастают в панику.

— Я спросил: ты поняла?

Она кивает — ровно настолько, насколько позволяет его мертвая хватка.

Взмах ножа — и руки свободны. Пальцы снова впиваются в ее волосы. Он рывком вздергивает пленницу на ноги и в качестве немой угрозы вновь подносит клинок к зрачку. Выжидает три секунды, опускает оружие и толкает ее к лестнице.

На террасе он заставляет женщину забраться в мусорный бак и присесть. Укол шприца в предплечье отзывается лишь глухим стоном.

Через две минуты Джейн обмякает. Он накрывает ее тентом и катит бак к морю.

Ни единой звезды. Небо завалено свинцовыми тучами. Глухая тьма и шквальный ветер… «Идеально. Удача на моей стороне».

Пятно света скачет по твердому, ребристому песку. Всего пару часов назад здесь было морское дно. И скоро оно вновь вступит в свои права.

Ветер толкает в спину, помогая катить тяжелый груз.

Нужное место у волнорезов находится сразу. Верхушка колышка-метки едва выглядывает из песка. Он достает припрятанную между влажными сваями лопату. Опрокидывает бак, хватает Джейн за лодыжки и волоком тащит к яме.

Двадцать минут напряженной работы — и всё готово. Он отправляется обратно к дому. За Джоном.

 

Он стоит в тени, в нескольких шагах позади Джона. Джейн приходит в себя секунда в секунду, как он и рассчитывал. Слепящий луч бьет прямо ей в лицо. Она пробует разлепить веки, болезненно жмурится со стоном и пытается снова.

Губы шевелятся, но рев шторма безжалостно срывает с них звуки.

Наконец глаза остаются открытыми. Она поворачивает голову — насколько позволяет песчаная ловушка. Сначала медленно, а затем в панике, когда первый ледяной язык прилива лижет ее щеку. Несмотря на режущий свет, зрачки расширяются от животного ужаса. До нее дошло. Она замурована в мокрый песок по самую шею.

Рот распахивается в безмолвном крике: — О Боже! Нет! Не-е-ет!

Теперь он ее слышит. И знает: отойди на пару шагов, и ветер проглотит даже этот истошный вопль.

Голова Джейн мечется из стороны в сторону. Она рвется из плена, но песок держит мертвой хваткой.

— Помогите! — визжит она. — Умоляю! Вытащите меня!

Он чуть отводит луч в сторону. И тогда она замечает Джона. Тот сидит на песке прямо перед ней, ступни — в метре от ее лица. Подбородок на груди, руки заведены за спину и намертво привязаны к почерневшей свае.

Джон тоже начинает приходить в себя. «Идеальный тайминг».

— Дирк! — зовет она, срываясь на истерику. — О Господи! Дирк, помоги мне! Вода! Дирк!

Голова Джона дергается. Он слепо моргает, озираясь. Щурится на свет, дергает плечами, пытаясь высвободить руки. Осознание бьет его наотмашь.

— Какого… Кто вы?! Развяжите нас!

— Я не могу пошевелиться! — рыдает Джейн. — Вода… она поднимается! Дирк, пожалуйста, сделай что-нибудь!

— Я не могу! Я привязан!

— Господи, что мне делать? Дирк! — Она отчаянно моргает, вглядываясь в слепящее гало фонаря.

— Кто вы? — срывается в плач она. — За что? Что вам от нас нужно? — Она щурится во мрак. — Умоляю, отпустите. Я сделаю всё, что скажете.

Вместо ответа он