Старые леди и убийство в приёмной доктора - Елена Шаркова

машинкой одна, у неё и без меня получилось бы, но уж очень мне хочется участвовать в расследовании. Не подумай, милая Пру, я не воспринимаю всё это как игру, напротив – я так обеспокоена судьбой доктора Бердфорда, что рвусь в бой, только не знаю, с чего начать.

Пока что мы начали с беседы с миссис Робинс. Как ты помнишь, наша чудесная церковь семнадцатого века Сент-Энн стоит неподалёку от моего дома (прямо как у тебя), и дом викария там же, поэтому прогулка была недолгой. Миссис Робинс хлопотала на кухне, но была рада нас видеть (она всегда искренне радуется всем гостям) и сразу предложила нам по чашечке чая, от чего мы, разумеется, не отказались. Гораздо удобнее беседовать за столом, в спокойной обстановке. И у миссис Робинс всегда такие вкусные фруктовые пироги! Правда, на этот раз пирогов не было, а были лимонные кексы, тоже великолепные.

Как я и надеялась, за чаем разговор очень быстро свернул на наше убийство. Как ужасно это звучит – наше убийство, но мы тут так его и воспринимаем. Ведь оно случилось в нашей родной деревне! Миссис Робинс и её муж – из той половины жителей, что не верит в виновность доктора (да, мнения разделились примерно пополам), и мы могли спокойно обсудить с ней случившееся.

– Невозможно, чтобы доктор был настолько неосторожен или глуп, – убить человека прямо в собственной приёмной, в доме, где живёт его семья! – сказала миссис Робинс.

Ив возразила: полиция может подозревать, что доктор, наоборот, чрезвычайно хитёр и поступил так именно затем, чтобы никто на него не подумал.

– Чушь! – сказала миссис Робинс.

Она вообще весьма прямодушна.

– Или в состоянии аффекта, внезапно, в приступе ярости? – предположила Ив.

– И у доктора совершенно случайно оказался пистолет в кармане его халата? – фыркнула миссис Робинс. – Нет, не верю.

Конечно, мы согласились, ведь Ив говорила всё это только чтобы оживить наш разговор с миссис Робинс.

Мы постарались выведать у неё какие-нибудь свежие сплетни о том, что же на самом деле думает полиция, но оказалось, констебль Питерс теперь старается как можно меньше болтать об этом у себя дома. Видимо, он быстро понял, каким образом всем становится известен каждый шаг полиции. И наверняка инспектор Редли запретил ему болтать. Тем не менее, общий настрой наших соседей таков: не сегодня-завтра доктора арестуют. В этом уверены как те, кто считает его способным на убийство, так, увы, и мы сами.

– В любом случае это очень плохо для его практики, – сказала миссис Робинс. – Я знаю, что несколько семей уже решили не обращаться к нему. Даже те, кто был раньше записан на приём, отменили запись.

– Они что, думают, он будет убивать всех направо и налево прямо у себя в кабинете? – возмутилась я.

– Что бы они ни думали, но пациентов у доктора всё меньше.

Я тут же решила: обязательно пойду к нему на приём, чтобы все видели. И вообще надо больше разговаривать об этом с людьми и убеждать их в том, что доктор не виновен. Общественное мнение – это очень важно, правда?

Когда мы перешли к главной части нашего визита и попросили дать нам на время пишущую машинку, миссис Робинс, конечно, несколько удивилась, но мы объяснили, что у Ив появилась срочная подработка по перепечатке рукописи. Бедная Ив! Я заставила её врать! Но Ив согласна со мной: ради благого дела можно иногда притвориться. Не могли же мы сказать правду, Пру, дорогая, как ты думаешь? Никто не должен знать, что мы занимаемся расследованием, иначе с нами просто не станут разговаривать, и нам не удастся ничего выведать.

Главная неловкость была в том, что на этой машинке преподобный обычно пишет свои проповеди. Но миссис Робинс уверила нас – абсолютно ничего страшного не случится, некоторое время он попишет их от руки. Ему, мол, это даже полезно. Хотя, если вдуматься, что тут может быть полезного? К тому же завтра воскресенье, а значит, сегодня ему как раз надо готовить проповедь! Ужас. Она сходила за мужем, и он вышел к нам и горячо заверил нас, что будет только рад отдохнуть от машинки. Господи, как стыдно. Но отступать было уже некуда, мы рассыпались в благодарностях, и миссис Робинс, спасибо ей и за это тоже, велела младшему сыну отнести злосчастную машинку ко мне домой, потому что нам самим было бы тяжело её тащить. То есть не нам, разумеется, а Ив, я-то вообще не смогла бы.

Мальчик понёс машинку, а мы не пошли сразу домой – заглянули на почту, чтобы купить бумагу и заодно поболтать с Дорис Кобб, которая там работает и всегда в курсе всех сплетен. Дорис – внучка мистера Кобба, того самого, который подслушивает мои телефонные разговоры. Это у них фамильное – любовь к сплетням.

– Жене доктора пришло сразу четыре письма! – выпалила она, как только нас увидела, мы даже дверь не успели закрыть. – Наверное, от всех родственников сразу. Из разных мест, даже из Шотландии. Вот не знала, что у неё кто-то есть в Шотландии. Никогда оттуда писем не было, я бы запомнила. Уж точно не за тем они все вдруг написали, чтобы узнать, какая у нас тут погода.

– Они могли бы просто позвонить ей, если хотят что-то узнать, – сказала я.

– Не у всех есть телефон, – резонно возразила Дорис. – А может быть, родственники решили отречься от неё – не по телефону же это делать!

– Дорис, ну что ты говоришь, опомнись! Отречься! Ты, наверное, читаешь слишком много бульварных романов. Двадцатый век на дворе – никто в наше время ни от кого не отрекается.

– Ну, это в обычной ситуации, а когда у человека в родне окажется жена убийцы, что ему ещё делать, как не отречься от неё? – сказала Дорис своим самым противным голосом. – А романов я вообще никаких не читаю, некогда мне.

Честно говоря, мне вся семья Кобб не очень нравится. И я верю, что Дорис вообще не читает, как и её дедушка. Бесполезно предлагать им романы мистера Диккенса.

Пришлось строго объяснить Дорис, что никого нельзя называть убийцей, пока это не признал суд, а кроме того, доктор Бердфорд – в принципе не тот человек, который смог бы убить, да ещё и собственного пациента, да ещё и в собственной приёмной.

Но Дорис со мной не согласилась. Сказала, что никогда не знаешь, что может прийти в голову маньяку. Маньяку, Пру! Вот уже доктор Бердфорд у неё и маньяк.

А