Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова

день, а в отеле подтвердили, что вы уехали около девяти. Хотя вы с дядей приехали домой очень поздно, несколько соседей видели вас и слышали приветственный лай собак. Ночью у вашего дяди была бессонница, он уверяет, что не мог бы не услышать, если бы вы вышли из дома. Но дело даже не в этом. Дело в том, что по нашей собственной инициативе, по причинам, которые вас не касаются, мы попросили полицейский патруль присматривать за домом, который практически соседствует с вашим. Полицейскому почудилось там ночью подозрительное движение, и он не спускал с дома глаз. Так вот: он ручается за то, что вы не могли незаметно выскользнуть из дома и уехать в банк. Это исключено.

Томас немного расслабился.

— Так что ваша непричастность — прямая непричастность — может считаться доказанной. Вы физически не могли вернуться сюда, забрать деньги из банка и опять добраться до Нью-Йорка, если учесть необходимый минимум времени — это восемь часов.

— Девять, — поправил Томас. — Восемь часов занимает только дорога туда-сюда на поезде, а ведь живу-то я не на вокзале. До него еще тоже добраться нужно.

— Не будем спорить из-за деталей, — сказал полицейский терпеливо, — вы не могли этого сделать, и точка. Ваш дядя говорит, что сам уговорил вас поехать с ним в Нью-Йорк, так что... короче говоря — мы вас не подозреваем. Так, значит, ключ от входных дверей и дверей в ваш кабинет были у вас с собой постоянно?

— Да.

— У кого-нибудь еще были ключи?

— От моего кабинета — нет, — терпеливо ответил Томас. — А от входной двери, конечно, были — иначе как сотрудники попали бы в банк во время моего пребывания в Нью-Йорке?

— У кого же были ключи?

— У господина директора и у Лео Ренквиста.

— Ключи дали им на время вашего отсутствия?

— Ничего подобного, — раздраженно отозвался Томас, почему-то расстроенный необходимостью упомянуть имя Лео, — ключи есть у них всегда.

— Так почему же вы не сдали в полицию и эти ключи вместе с ключом от сейфа?

— Потому что этого нет в инструкции, — ответил Томас. — Инструкция требует оставлять в случае моего отсутствия запасной ключ только господину директору или в полицейском участке. Работу организовали таким образом, что неделю сейф можно было не использовать, и, с согласия господина директора, я сдал ключ в полицию. Да спросите его самого.

— Он уже подтвердил это, — кивнул комиссар, — да мы и не сомневались, что все так и есть. И вы, и ваша семья слишком хорошо известны в городе. Само по себе это не избавляет от подозрений, но вкупе с фактами очень помогает вам.

Томас подавленно молчал. Он не спал уже двадцать восемь часов. Ему пришлось пережить истерику дяди Тома и его вопли: «Стрелец! Это Стрелец! Начался период царствования Стрельца! Я же говорил тебе!» Когда дядя немного успокоился, Том вспомнил про драгоценный гобелен, хранящийся в сейфе, и чуть не сошел с ума. Хотя отделение с частными сейфами не тронули, все же надо было убедиться, что не случилось беды, — ведь не исключено, что стоимость гобелена превышает украденную из банка сумму. По его категорическому требованию дядя Том зашел в хранилище, открыл свой личный сейф и показал гобелен, полностью развернув его на несколько секунд, стоящему за дверцей Томасу — тот так привык отворачиваться от содержимого сейфов клиентов, что стоял в стороне даже и в этот раз, хоть и обмирая от волнения. Гобелен уцелел, и теперь оставалось только взять себя в руки и не вопить от раздражения, когда дядя Том снова начнет причитать — это-де виноват Стрелец! У Тома было что сказать дядюшке, но он сдерживался, чтобы не огорчать его еще сильнее.

К тому же Том знал нечто такое, что могло и вообще разлучить его с семьей, так что причитания дяди покажутся сладкой музыкой. Говорить или не говорить об этом полиции? Пожалуй, выбора не было — ведь все равно узнают, лучше сразу...

— Есть еще один момент, — медленно заговорил Томас, ни на кого не глядя. Присутствующие почувствовали, что дело важное, и застыли, молча ожидая. — Речь идет о сигнализации.

— Сигнализацию отключили. Но это не более удивительно и странно, чем то, что вскрыли двери и сейф, — ведь ключ от сейфа, как я понял, если повернуть его по-другому, отключает и сигнализацию.

— Верно, — с усилием произнес Томас. И, помолчав, сказал наконец: — Но это еще не все. Внутри сейфа, на задней стороне дверцы, еще сигнализация. Если в течение пятнадцати секунд после того, как сейф открыли, ее не отключить, она срабатывает.

Комиссар молча смотрел на него.

— Об этом знали только я и господин директор, — не дожи — даясь вопросов, добавил Том. — Только я и господин директор. Больше не знал никто. Эту сигнализацию, вероятно, тоже отключили — иначе она бы сработала. Собственно, технически она просто вновь соединяет цепочку главной сигнализации, разъединенную при ее отключении. Понимаете? Входя в банк, вы отключаете сигнализацию ключом — вот так, — но если через пятнадцать секунд после того, как откроется дверца сейфа, вы не произведете нужной операции внутри него, то она автоматически включится опять. Чтобы отключить эту сигнализацию, нужен был, во-первых, ключ, а во-вторых, надо было набрать изнутри на дверце шифр из шести знаков.

— Кто же знал шифр?

— Я, — вздохнул Томас. — Только я один. Даже господин директор не знал шифра — это было ни к чему.

— Тогда зачем ему ключ?

— В случае острой необходимости он нашел бы меня и спросил шифр, — объяснил Томас. — Он, конечно, знал, где мы остановились и где меня искать. Но возникновение такой необходимости крайне маловероятно.

— Значит, шифр подобрали.

— Это невозможно, — сказал Том безнадежно. — Поймите, что это сделать нельзя!

— Я знаю о сейфах больше вас, — возразил комиссар. — Шифр всегда можно подобрать.

— За пятнадцать секунд? — спросил Томас.

Комиссар поперхнулся.

— В самом деле... — прошептал он.

Наступило молчание.

— Как видите, — с усилием заговорил Том, — сделать это мог только я.

Никто по-прежнему не произносил ни слова. Наконец комиссар шевельнулся и произнес:

— Ваша жизнь прошла здесь, в этом городе. И мы хорошо знаем вас. Совершенно очевидно, что вы могли совершить эту кражу куда проще — вам для этого вовсе не обязательно громоздить такую гору дурацких улик. Вы могли найти миллион причин, чтобы всучить кому-нибудь ключи. Вы могли отказаться от запасной сигнализации. Вы могли разболтать шифр под любым предлогом кому угбдно. Ведь никто не знал шифра? — Томас отрицательно качнул головой. — Наконец, вы не сможете уехать отсюда, потому что, если деньги не будут