"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

потери, поэтому я подумал, что он мог ассоциировать себя с этим постером, под которым просыпался каждое утро. «Плач злого моряка» как раз его описывает. Он, может, и не был пиратом, но его изображали злодеем некоторые его близкие люди. Не сомневаюсь, он сожалел о многом в своей жизни. И ты, и Росс упоминали о чувстве вины Сесила, поэтому я подумал, что стоит заглянуть за этот постер.

– Вижу, в мое отсутствие расследование было в надежных руках. – Инспектор провел большим пальцем по слегка заметной щетине на подбородке.

– И кроме того, – добавила Белла с такой знакомой озорной улыбкой, – именно позади картин часто что-то прячут в детективах, верно?

– И это тоже, – признал я, а потом указал на другой постер. – А еще это явно был лучший выбор, чем «Разбитое сердце Бетти».

– Умно́, умно́. — Инспектор Лавбрук говорил на удивление хорошо для полицейского. Мне стало любопытно, что он за человек.

– Простите, инспектор, что я вел себя так загадочно. – Учитывая мою работу, мне редко приходилось приносить такие извинения.

Он лишь покачал головой, все еще удивляясь оказавшемуся перед нами сокровищу.

– Все в порядке. Лакей внизу рассказал, что вы двое неплохо справлялись с расследованием. Я не хотел прерывать вас на середине новой задумки.

– Мы делали что могли, – пожал плечами я, но Белла не согласилась:

– Мой друг Мариус Куин связал вместе все разрозненные улики, что и привело нас обратно к месту преступления.

– Но моя подруга леди Изабелла Монтегю не уточняет, что бо́льшую часть работы сделала она сама.

– Уверен, вы оба потрудились, – прервал наши радостные препирательства детектив-инспектор. – И я невероятно благодарен, что вы оказались здесь и смогли докопаться до сути вещей. А теперь, пожалуй, стоит взглянуть на вашу находку.

– Полагаю, Сесил Синклер изменил свое завещание всего за несколько недель до убийства. – Глаза сами метнулись к телу. Так странно было говорить о нем так близко к месту его упокоения. – Если окажете честь, инспектор, мы сейчас и выясним, прав ли я.

Лавбрук опустился на колени, собираясь сделать как я предложил. Он очень аккуратно забрал конверт и открыл его кончиками пальцев в перчатках, а потом так же бережно извлек документ.

– Вы правы, мистер Куин. – Мужчина встал, держа листы в руках, и мы все собрались вокруг него. – Здесь указана дата – двенадцатое декабря, свидетели – мистер Гилберт Бэйнс и миссис Глэдис Митчелл.

Инспектор перелистывал страницы, обращаясь с документом так, будто это был бесценный артефакт какой-то древней цивилизации.

– Вот! – воскликнул я, ткнув пальцем в лист и тут же пожалев о собственной неуклюжести. – О-ой, простите. Но посмотрите сюда.

Мы все уставились на этот отрывок, и, добравшись до ключевой строки, я зачитал его вслух:

– «Настоящим я передаю, завещаю и оставляю в наследство все свое имущество, как движимое, так и недвижимое, любого рода и где бы оно ни находилось, мисс Пенелопе Олкотт».

Белла ахнула. Я проклинал Гилберта за то, что он не дал нам жизненно важную информацию, которая могла бы решить дело до того, как пострадали еще две невинные жертвы. И тут Лавбрук спросил:

– Кто такая Пенелопа Олкотт?

Глава 27

Я жулик. Извините, но другого слова тут не найти. Мы так старались выследить преступника – и тут нашли ее имя на листе бумаги. Едва ли такое бы сработало в великих детективных романах. Сомневаюсь, что миссис Кристи могла вдруг устать писать книгу и спустя три четверти повествования заставила бы Эркюля Пуаро заявить своему помощнику капитану Гастингсу: «Забудьте все, что мы обсуждали, а также все улики, собранные в ходе расследования. Завещание покойного укажет нам имя убийцы». Конечно, это лишь мое первое дело, так что, надеюсь, вы проявите снисходительность.

Мисс Пенелопа Олкотт определенно убила Сесила Синклера, чтобы унаследовать поместье Эверхэм-холл и значительное денежное состояние. Нам оставалось только выяснить, кем на самом деле была эта Пенелопа Олкотт.

– Какая пустая трата времени. – Я не мог перестать качать головой и проклинать Гилберта за глупость, пока мы спускались по лестнице. И даже не замечал, идут ли за мной Белла с инспектором, а постоянно проигрывал в голове последнее предложение. – Просто хочу уточнить, – спросил я свою подругу, когда мы дошли до второй лестницы. – Жену Сесила звали Гортензия Олкотт?

– Да. Так что Пенелопа, должно быть, ее дочь, с которой они не общались.

Я еще покачал головой для верности.

– Вы расскажете полиции подробности того, что здесь произошло, или предпочтете сохранить все в тайне? – спросил инспектор своим привычным веселым тоном с легким намеком на сарказм.

– Вы узнаете всю историю, когда я соберу все кусочки вместе, – ответил я. – Я так понимаю, у вас есть пара или даже две пары наручников?

Это его оживило, смею вас уверить.

– Конечно есть, мистер Куин. И я всегда рад использовать их на нужном человеке. – Лавбрук откашлялся, как будто обнаружил в своем плане брешь. – Хотя дайте-ка подумать, они у меня в машине.

– Отлично. Думаю, вам лучше за ними сходить. Нам они понадобятся очень скоро. И если вам повезло, снег уже растаял и вы сможете подъехать немного ближе. – Даже пока мы разговаривали, солнечный свет лился сквозь открытые двери по коридору.

– Прекрасно. Вернусь через минуту. – Хотя голос у инспектора был бодрым, выражение лица казалось менее оптимистичным. Вероятно, он понял, что придется снова намочить брюки, носки и ботинки в снегу.

– Ты в самом деле знаешь, кто убийца? – спросила Белла, когда мы остались одни. Она положила ладонь на мою руку, и, как и в прошлый раз, меня ударило электрическим разрядом.

– Ну, мы наверняка недалеки от истины. – Я хотел это сказать с тех пор, как убили Сесила. – Если предположить, что Пенелопа – это не ужасное мужское имя, мы можем сократить круг подозреваемых до трех человек, и я знаю, на кого поставлю.

В мгновение ока серьезное выражение лица Беллы посветлело, глаза засияли. Она и была как солнечный лучик. Мой солнечный лучик.

И если, покинув Эверхэм-холл, мы больше никогда не встретимся, я бы хотел запомнить ее такой – не сидящей в домике на дереве со слезами на глазах, после того как я разбил ей сердце. С этого момента я и хочу ее видеть именно так каждый раз, как буду думать о ней: образ девушки в золотистом платье, сверкающем на утреннем солнце. Изящную женщину с глазами лани, фарфоровой кожей и темными волосами.

– Чем я могу тебе помочь?

Сколько раз Белла задавала этот вопрос в своей жизни, задумался я. Она всегда ставила других превыше себя,