"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Ты могла бы собрать всех, кого сможешь найти? Всех подозреваемых, а также Филиппа и Мэтью, на случай если инспектор Лавбрук не успеет со своими наручниками.

– Конечно. – Белла развернулась даже до того, как я договорил. – И наверное, когда все закончится, я наконец переоденусь. Я люблю это платье, но оно больше подходит для какого-то особенного мероприятия, чем для целого вечера, ночи и следующего дня.

– Попроси всех прийти в бальный зал через полчаса! – крикнул я ей вслед.

Она не обернулась, но помахала рукой через плечо, показывая, что услышала. Белла была не из тех, кто оглядывается. Она всегда смотрела прямо перед собой. В отличие от меня, она была сосредоточена на будущем, а не на прошлом.

В доме на краткое время воцарилась тишина, и даже показалось, будто этот старинный элегантный дворец принадлежит мне. Уже через минуту я услышал звук шагов в коридоре наверху, но этот миг спокойствия пошел мне на пользу. Интересно, когда Сесил только переехал сюда и остался в этом огромном здании один, наслаждался ли он этим необыкновенным ощущением?

Двигаясь по холлу, я снова обратил внимание на то, каким оригинальным был этот дом. Его отличал не только герб Корнуоллисов, но и красивая лепнина на потолке, и ниши со скульптурами, которые изображали херувимов, ангелов и странных, едва узнаваемых мифических существ. Как и у Сесила Синклера, Пенелопы Олкотт и Мариуса Куина, у этого дома была история, которую можно было рассказать, и я гадал, когда она началась и чем может закончиться.

Я вошел в бальный зал, который обнаружил утром.

Он был огромен и сверкал так, что напомнил мне зал в Блэкпульской башне[335]. Потолок был закругленным, напоминая железнодорожную арку, которая почему-то была расписана романтическими изображениями женщин в платьях с оборками, летающих на облаках. Последние лучи утреннего солнца отражались от снега, падая на золотые листики, нанесенные практически на каждую деревянную поверхность, кроме полированного пола. Все сверкало так ярко, что я прикрыл глаза рукой, проходя к центру этой роскошной комнаты, надеясь собрать воедино фрагменты загадки, рассыпанные в мыслях.

Видите ли, я думаю не совсем так, как большинство. Не могу точно сказать почему, но когда я пишу, то представляю себя в коридоре со множеством дверей и целым миром за каждой из них. Я путешествую по разным мирам, знакомлюсь с обитателями, изучаю флору и фауну как можно тщательнее. Закрываю глаза и оказываюсь там, в величественном доме в лунном свете, или, если перейду в следующую дверь, могу оказаться в лондонском театре в день премьеры пьесы в тот самый момент, когда кто-то стреляет в актера на сцене.

Я совсем по-другому смотрю на вещи, но для Эверхэм-холла я не создал отдельной двери – до этого момента. Пока не встал один посреди сверкающего бального зала и не закрыл глаза, думая обо всем, что мы с Беллой обнаружили.

Взявшись за дверную ручку, я толкнул дверь.

Не знаю, как долго я простоял там, но, когда появился Лавбрук, оставляя мокрые следы на полу, я понял, как кусочки головоломки соединяются вместе, и смог увидеть связи между всеми казалось бы разрозненными фактами.

– Рад, что вы здесь, Лавбрук, – сказал я и подошел пожать ему руку – то, что следовало сделать, когда он впервые представился. – Мне есть что вам рассказать.

Инспектор стоял и слушал очень внимательно, пока я разворачивал перед ним свою историю, а когда закончил, еще несколько секунд молчал, прикусив нижнюю губу, все обдумывая.

– Знаете что, Мариус?

Я ждал, что он скажет.

– Это захватывающая история, и, думаю, вы заслужили право рассказать ее еще раз.

Он подал знак Антону и Альме, которые только что вошли, держась за руки. Белла и Уилсон появились следом, а через минуту или две к нам присоединились все остальные подозреваемые и еще несколько гостей.

Лавбрук устроился в углу и указал мне на центр зала. Честно говоря, этого мне хотелось меньше всего, но была какая-то неотвратимость в том, чтобы рассказать все и всем сразу, и мне это понравилось. Глядя на Беллу, я вернулся в центр комнаты и приготовился изложить историю Сесила еще раз.

– В большинстве детективов сыщик рассказывает мучительные подробности о том, почему каждый подозреваемый мог или не мог убить жертву. Вы будете счастливы узнать, что я не собираюсь тратить ваше время на это. И предпочту сказать вам сразу, что убийца – Поппи.

Глава 28

Местный доктор извлек нож из плеча Поппи и предположительно зашил рану. Он закрепил повязку и сейчас как раз снова осматривал свою пациентку, когда она начала кричать.

– Именно это мне приходится терпеть всю свою жизнь! – Кровь прилила к щекам Поппи так, что они слились по цвету с ее помадой. – Конечно, виноват всегда гедонист, виновата распутная женщина. Ты просто закоснелый ханжа! И судишь меня как убийцу только из-за длины моей юбки!

Ее эмоциональная вспышка не могла помешать мне выполнить задачу.

– Именно так. Я поговорил с детективом-инспектором Лавбруком, и он согласился предать тебя суду исключительно из-за твоего платья.

Сидя в простом кресле с высокой спинкой, Поппи все еще кипела, как котел. Испуганный врач отступил к дверям, по дороге пробормотав краткую рекомендацию:

– Поезжайте в больницу как можно скорее проверить, не инфицирована ли рана. И постарайтесь не дать себя заколоть второй раз.

После завершения лечения Поппи инспектор Лавбрук подошел и положил руку на ее здоровое плечо, но пока не спешил заковывать в наручники. Она замолчала – по крайней мере на какое-то время, – так что я позволил себе последний раз взглянуть на подозреваемых, прежде чем раскрыть все секреты.

Альма выбрала похожее на трон золотое кресло и величественно восседала в нем, муж ее стоял перед ней. Двое лакеев заняли места по обе стороны двери, остальные выстроились в длинную линию у стены.

Росс, казалось, совсем оправился от удара и обнимал Эдит одной рукой, хотя, как я думал, скорее из любви, чем из-за желания физической поддержки. Белла ободряюще улыбалась, когда бы я ни смотрел на нее. Уилсон тоже стоял там, с книгой, как и всегда, а мой пес, судя по всему, не подозревал, что сидит у ног убийцы.

Казалось нечестным говорить только об убийце, забыв о жертве, поэтому я начал свою историю с описания человека, который собрал нас всех здесь.

– Сесил Синклер был крайне неоднозначной личностью. Он мог быть