Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Вольфгрубер покачал головой:

– Нет, не вместе с ротой. У меня был специальный отпуск, вы знаете. Чтобы я смог навестить бабушку в Бургерланде. Она… она умирает.

Парень снова уставился на латунную пуговицу на шинели. Он с трудом выговорил последнее слово. Большинство людей не любят произносить его, подумал Краль.

– Это ужасно. Печально слышать это. Но такова уж участь каждого из нас, ведь верно? – проговорил он участливо.

– Она старенькая.

– А что с ней?

– Рак.

– Итак, значит, вы были в Бургерланде. Ну а потом?..

– Что «потом»?

У Краля возникло острое желание привязать парня к «парикмахерскому креслу» и отдать его Бертольду.

– Потом? – повторил Краль, едва сдерживая злость. – Когда вам было предписано уехать?

– Вечером.

– Каким вечером, черт вас возьми?

Тон, которым было сказано это, напугал Вольфгрубера.

– Сегодня, господин офицер. Сегодня. Пропуск кончается в двадцать четыре ноль-ноль.

«Прекрасно!» – произнес про себя Краль. Не обращая внимания на парня, он подошел к своему столу и взял в руки голубое, переплетенное в кожу расписание поездов имперской железной дороги.

Глава 22

Радок сидел на жесткой деревянной скамье в купе третьего класса и обливался потом в тяжелой форменной одежде. Она была из такой грубой шерсти, что натирала тело даже через белье. Он посмотрел в окно вагона. На слое грязи, въевшейся в стекло, были выцарапаны инициалы «В.В.+Р.М.», возвещавшие о чьей-то любви.

Поезд еще не отправился с Западного вокзала Вены. В купе стояла несносная жара, а тут еще этот несвежий дух от ночных пассажиров и газы, извергнутые ими из желудка. Тесное помещение было заполнено еще за полчаса до отхода поезда. Четверо мужчин сидели на скамье напротив, трое – рядом с Радоком.

Наконец из тормозов вырвался с шипением воздух, раздался свисток дежурного на платформе, и состав тронулся. Слава богу, поехали! У Радока было приподнятое настроение: он не заметил никаких признаков СС или гестапо. Этот балда солдат, наверное, все еще валяется без чувств или бродит голышом вокруг «Пратера». В общем, у Радока отлегло от сердца.

Внезапно он уловил боковым зрением быстрое движение на платформе: это опаздывающий пассажир бежал за поездом. Схватившись за поручни последнего вагона, он подтянул свое массивное тело на подножку. Кондуктор в синей форме помог ему подняться. Хорошее настроение Радока улетучилось. Он напрягся, приготовившись в случае чего искать убежище в туалете. Опоздавший пассажир прошел по коридору мимо купе Радока. Он был похож скорее на смешного делового человека с портфелем в руках, запыхавшегося и с красным лицом. Без шляпы. В расстегнутом мятом плаще.

На мгновение Радоку показалось, будто он уже видел где-то это лицо. Эти грубые черты, массивные плечи напоминали ему кого-то. Но потом он подумал, что это один из сотен провинциалов, которые приезжают по делам в город на день и стремятся отправиться назад с последним поездом. Их нетрудно узнать по свиноподобному облику, присущему этой публике, обожравшейся колбасой и опившейся вином.

Набирая ход, поезд стремительно проносился мимо маленьких пригородных станций. Люди, стоявшие на платформах, смотрели экспрессу вслед. Для Радока это все представлялось смазанной картиной мелькавших за окном железнодорожных знаков и огней. Первая остановка будет в Винер-Нойштадте, в пятидесяти пяти минутах езды от Вены.

Радок попытался устроиться поудобнее на сиденье. Невозможно. Жесткая шерстяная ткань повсюду натирала тело. «Подумать только, даже маленькое неудобство может свести с ума! Хотя, по правде, это не идет ни в какое сравнение с расстрельным взводом, перед которым они поставят тебя, если ты попадешься им в руки со всеми этими бумагами, – сказал он себе. – Вместо того чтобы отвлекаться на подобные мелочи, следи-ка лучше, не появится ли кто, кого следует опасаться. И не забывай о том, что ждет тебя в случае ареста. Что же касается этой грубой солдатской формы, то она уже сослужила тебе добрую службу».

Появился кондуктор, нарушая тишину, царившую в набитом купе. Он начал с рядового первого класса. Проверил его бумаги и одобрительно улыбнулся. Затем, перешагивая через ноги двух крестьян из Вальдвиртеля и лупоглазого мужчины, сидевшего напротив, подошел к Радоку и протянул руку за его билетом. На документах Вольфгрубера не было фотографии, все печати стояли на месте, и все-таки, передавая их кондуктору, Радок волновался. Ему казалось, будто все в купе уставились на него, словно чего-то ожидая. Да и сам кондуктор вроде бы был настроен весьма и весьма скептически. Он долго рассматривал документы, внимательно их читая, потом вытащил большие карманные часы и, взглянув на них, поцокал языком.

Наконец кондуктор вернул ему бумаги.

– Успели-таки? – резюмировал он.

Радок поднял глаза, силясь улыбнуться.

– Что вы имеете в виду?

– Документы, – пояснил кондуктор. – Ваш проездной билет действителен только до полуночи. А вы сели на поезд, отправляющийся в Зальцбург, в одиннадцать пятьдесят. Похоже, что вы решили полностью использовать свой отпуск, до последней минуты.

Рядовой первого класса уставился на отпускника с осуждением. Но кондуктор ушел прежде, чем Радок смог ответить ему. Пробравшись через сплетение ног, он был уже в соседнем купе.

Впрочем, Радоку нечего было сказать в ответ. К тому времени, когда он пришел на вокзал, был только один этот поезд, отправлявшийся в западном направлении. Это очень огорчило его. Ему пришлось понервничать на вокзале целый час в ожидании отхода состава. Но ничего страшного не случилось. За все это время он не заметил там никаких признаков слежки. Так же, как и в поезде.

«Подожди», – сказал он себе. У него вдруг возникла какая-то ассоциация… Лицо!.. Он уже где-то видел его… И вспомнил: это же физиономия того гестаповского гориллы, который участвовал в полицейской засаде на Цезака в ту ночь, когда погиб фон Траттен. Радок еще имел с ним тогда короткий разговор. Ясно, он вовсе не случайно очутился в этом поезде. Гестаповец, по-видимому, будет лишь следить за ним – скорее всего, до первой остановки. Они не показывались в Вене, чтобы не спугнуть его. И Радок сам угодил в ловушку, сев в этот поезд.

«Не стоит торопиться с выводами, – подумал он немного спустя. – Спокойнее, это все нервы. Вполне возможно, что этот тип всего лишь мелкий коммивояжер. Той ночью было темно, помнишь? И ты не очень-то хорошо рассмотрел его лицо. Есть только один способ выяснить, что и как, – выглянуть в коридор. Если он там, то это слежка».

Радок, извиняясь, полез через ноги. Высунув голову в коридор, он сперва посмотрел направо, откуда появился тот человек, потом налево. Вот,