Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

— Разве он не знает?

— Нет, черт побери, не знает. Возможно, он думает, что Джеральду и Лесу будет интересно узнать, что ты везде суешь свои нос. Он подозревает, что им это не понравится.

— Он прав. Поэтому скажи ему, чтобы зря не тратил деньги на междугороднюю.

— Видишь ли, — продолжал Эрик, — Сирилу интересно, зачем тебе понадобилось играть в «полицейские и воры», только чтобы выяснить, на кого я работаю.

— Я объяснил ему, — сказал я. — Джеральд и Лес попросили меня передать ему привет. Мне сказали, где найти его. Так что это простое совпадение — что я ехал за тобой.

Взгляд Эрика вызвал у меня усмешку. Эрик повернулся и уставился на верхнюю площадку.

— Передай Киннеру, что я уеду, как только разберусь с делами Фрэнка, — сказал я.

Эрик снова посмотрел на меня.

— Спокойной ночи, Эрик.

* * *

Я поехал по узкой улочке, ведущей от «Казино». Темная стена деревьев закончилась, и я вновь оказался на освещенной желтыми фонарями дороге. Вокруг никого не было. Дома в калифорнийском стиле, отделенные от дороги широченными ухоженными лужайками, стояли тихие и молчаливые. Те, в которых жизнь еще била ключом, были обозначены раздвинутыми шторами, дабы проинформировать всех соседей. Хвойные деревья, посаженные в точно рассчитанных местах, как часовые, охраняли покой добросовестных налогоплательщиков.

Я помнил это место еще с тех пор, когда оно называлось Бэк-Хилл.

Бэк-Хилл. Лес, простиравшийся, казалось, до самого горизонта, редкие пятна красной почвы. От конца Джексон-стрит можно было увидеть вершину холма. Холм был естественной площадкой для детских игр, однако во времена нашего с Фрэнком детства там никогда не собиралось много детей. Обычно мы приходили сюда в субботу утром и ухитрялись за день пройти много миль. Здесь было много тайных местечек, которые стали нашей с Фрэнком частной собственностью. Когда мы стали старше — когда приблизились к шестнадцати — мы приносили сюда наше ружье, клали его на сгиб локтя, вот так, как ковбои. Воротники курток-дубленок подняты, «веллингтоны» смачно клацают, наши движения неспешны. Мы прячемся в выемке, быстро ползем, оглядываемся по сторонам, пар от дыхания поднимается к серому небу, мы молчим и чувствуем себя отлично. Конечно, все это было до того, как я познакомился с Альбертом Свифтом. До нашей с отцом драки. До школы Энсли. До многих других событий. Холм был потрясающим местом. Можно было подняться на вершину (а у него действительно была вершина, крохотное плато, поросшее стелющейся по ветру травой) и посмотреть вниз поверх деревьев на город, который, казалось, лежит в горсти: с одной стороны полукольцом дымят сталелитейные заводы, справа от речной долины миль на десять тянется пустынное нагорье, сама река — сверкающая на солнце гладь — видна миль на восемь, потом снова идут меловые холмы, только повыше. И над всем этим небо, широкое и бескрайнее, манящее ввысь, подгоняемое северными ветрами. Именно на этом плато мы и проводили большую часть времени, когда оказывались в Бэк-Хилл. В марте мы устраивались под каким-нибудь кустом, росшим на самом краю, и наблюдали, как мартовский ветер вспенивает белые буруны на реке. В августе нам нравилось лежать на спине и смотреть в синее небо. Мы смотрели в небо до пятен в глазах. Качающаяся на ветру высокая трава то и дело накрывала лицо, мешая смотреть вверх. Фрэнк рассказывал, что ему нравится в жизни и что нет, и разговаривал он больше с самим собой, чем со мной. Джек, говорил он, помнишь ту пластинку, что я купил вчера в «Аркаде»? Тебе не кажется, что лучшим из всего был секстет Бенни Гудмена с его «Не надо так»? А ударные Джена Крупа? Потрясающе! Вот было бы здорово попробовать! Только в этой дыре нет смысла пробовать. Никому не интересно. Скажут, что это грохот. А в Америке такое делать можно. Там ты чувствуешь поддержку, потому что они считают, что джаз — это супер. Америка. Классное место, правда, а? Представь. Их длинные машины, которые, как качели, качаются на пружинах взад-вперед, когда бьешь по тормозам. Можно водить такую машину уже в шестнадцать. Только представь: едешь на такой машине по автостраде, на тебе костюм без галстука, как на Ричарде Уидмарке, радио включено на полную громкость, и оттуда — Бенни Гудмен. Атас! Наверное, после школы я поеду в Америку. Отработаю свой проезд. Я запросто найду работу. Даже рабочие там получают пятьдесят фунтов в неделю. А электрики и прочие в том же роде — аж две сотни. Точно-точно. И можно пойти в кино в два часа ночи и посмотреть три фильма за один сеанс. Можно купить большой дом с просторной лужайкой и без ограды.

Я ехал вниз по холму мимо домов с просторными лужайками и без оград.

* * *

«Сесил». Я опять припарковал машину и вошел в паб. Свет был пригашен. Певец, одетый в классический костюм, пытался петь, как Винс Хилл.[184] В баре я заказал большую порцию виски. Кейт работал далеко от меня, на противоположном конце стойки.

Посетители стояли у бара в три ряда. За каждым столиком сидело не меньше шести человек. Многие хлопали и свистели. Певец наконец допел и, превратившись в конферансье, объявил:

— А теперь, леди и джентльмены — в особенности джентльмены, — я хочу представить вам сегодняшнюю звезду, певицу, которая не раз бывала в наших краях, которая после чрезвычайно успешного турне ухитрилась втиснуть (я действительно имею в виду втиснуть) в свой график наш город на один вечер и спеть для нас. Думаю, она не нуждается в представлении. Леди и джентльмены, встречайте мисс… Джеки… Дю… Валь!

Раздались громкие крики, свист. Мужчины ринулись поближе к сцене. Заиграла музыка. «Транжира». Мисс Джеки Дю Валь вышла на сцену с высоко поднятыми руками. На ней было вечернее платье апельсинового цвета и перчатки. Темные волосы были собраны в причудливый узел. Если ей еще не было сорока, то осталась самая малость. По короткому помосту она спустилась в зал, оркестр снова заиграл вступление, и она запела, подражая Бэсси,[185] только громче. Двигаясь между столиками, она стала снимать сначала одну перчатку, потом другую, время от времени демонстрируя в разрезе платья коленку в сетчатом чулке. «Боже мой!» — подумал я и, повернувшись к стойке, стал разглядывать бутылки и читать этикетки.

Начитавшись, я подумал о нас с Одри. И, как всегда, когда я думал о нас с Одри, в моей душе поднялись смешанные чувства. Как всегда, я подумал, что только полный идиот мог