Зима возмездия - Андреас Грубер

Пуласки на своей «шкоде» вцепился в хвост «мерседеса». На следующем красном Торфхоффу всё равно придётся остановиться — и тогда он выскочит из машины и заставит того поговорить, хочет он того или нет.

Дорога снова повела к Заале, но Торфхофф поехал не в сторону центра, а вдоль реки. Эти места Пуласки не знал. Дома здесь были ниже и старше, переулки — у́же. На углах попадались сомнительные бары, и красно-оранжевые рекламные вывески недвусмысленно намекали, куда его занесло.

На Дальштрассе, тянувшейся вдоль самой Заале, машина Торфхоффа замедлила ход. Он встал на свободное место в нескольких метрах от «Dark Secret» — двухэтажного заведения с подсвеченной фиолетовым дверью и зачернёнными окнами.

Эта халупа отлично смотрелась бы в каком-нибудь настоящем квартале красных фонарей, который, впрочем, Пуласки скорее ожидал увидеть у грузовой станции, а не у самой реки.

Он тоже стал озираться в поисках свободного места, но ничего не нашёл и встал прямо посреди улицы, рядом с «мерседесом». Снова опустил стекло.

— Господин Торфхофф!

Сзади загудел автомобиль.

Да, придурок, я тебя слышу!

Он ещё раз окликнул Торфхоффа, но тот не услышал и уже направлялся к «Dark Secret». Машина сзади опять загудела и моргнула дальним.

Чертыхнувшись, Пуласки воткнул передачу и поехал дальше. Метрах в ста впереди он заметил просвет, куда при некоторой удаче можно было втиснуться. А оттуда уж дойдёт пешком.

Пока он парковал «шкоду», в боковом зеркале мелькнуло, как Торфхофф, поднявшись по ступенькам, исчезает в подсвеченном проёме клуба.

Только бы пускали и без членской карты. Через минуту узнаю.

Он вышел, застегнул пальто, поднял воротник. Согнувшись, чтобы поменьше подставлять ветру и колким иголкам ледяного дождя, перешёл дорогу.

Асфальт был зеркально скользкий, и Пуласки, проскочив между двумя машинами, выкатился на тротуар, где едва успел упереться рукой в стену дома.

Господи, мог бы сейчас уютненько сидеть дома, а вместо этого тащусь по Галле в такую погань. Чем себя ещё побаловать, как не этим.

По пути он ещё раз набрал номер Торфхоффа, но тот, разумеется, не брал. В следующую секунду Пуласки уже стоял перед входом в угловое здание.

Изнутри доносилась медленная, глухая музыка. На дискотеку не похоже, но и на обычный бордель тоже.

Он поднялся по ступеням, шагнул внутрь, втянул в себя спёртый воздух и оглядел фойе со стойкой администратора. Наконец прочёл табличку на стене — и всё понял.

«Dark Secret» оказался свинг-клубом. И если всё, что он слышал о подобных заведениях, было правдой, то внутрь его пустят только голым.

ГЛАВА 41

Конечно, Торфхофф заметил, что «шкода» тащится за ним от самого дома. Краем глаза он даже разглядел, что водитель — примерно его ровесник.

Но кем бы тот ни был — недовольным клиентом, новым ухажёром его бывшей жены или частным сыщиком, нанятым партнёром одной из его мимолётных знакомых, — Торфхоффу было всё равно. В понедельник он снова будет в офисе, а до тех пор — выходные, и этот тип его не интересует.

Заперев одежду в шкафчике гардероба, он шагнул в дверь, ведущую прямо в бар. Босиком, без носков, в одних обтягивающих боксерах и расстёгнутой рубашке с короткими рукавами, под которой виднелись выбритая грудь, плоский живот, искусственный загар и тонкая золотая цепочка.

Стесняться своего тела ему не приходилось. Напротив. Несмотря на пятьдесят шесть, он был в отличной форме. Раз в неделю — бассейн, два — спортзал, и раз, в пятницу вечером, — секс. Если получится. А получалось чаще всего.

Другие платят за секс — я плачу только за вход.

Это льстило самолюбию, что с возрастом значило всё больше.

Торфхофф прошёл мимо стойки, у которой сидели несколько дам в игривых дезабилье[56] и на высоких каблуках, потягивали шампанское, переговаривались и его великодушно игнорировали.

Слишком уж задирают нос — не мой вариант.

В этот час, как обычно, играли слащавые французские шансоны, чтобы гости успевали освоиться. Амур… амур!

Мне разогрев ни к чему. Я готов с того самого момента, как выбрался из-под душа.

Он подошёл к «качелям любви»[57], подвешенным в нескольких метрах от бара. В них полулежала молодая женщина, продев ноги в петли, и явно наслаждалась музыкой. Постоянная клиентка, которую он узнал и с которой однажды даже переспал. Имени, правда, не помнил.

В прошлый раз ему, вообще-то, хотелось пригласить её назавтра на кофе, но он вовремя себя одёрнул. Здесь это так не работает.

Что происходит в свинг-клубе[58], в свинг-клубе и остаётся.

Старое правило, которого он держался железно.

Она улыбнулась.

— Привет, мой большой друг.

Тоже узнала. И, по всей видимости, тоже забыла, как меня зовут.

— Привет, я… — Он осёкся, заметив за её спиной молодую женщину с длинными тёмно-русыми волосами, которая, элегантно покачивая бёдрами, направлялась прямо к нему.

Точно мой типаж!

— Ты уж меня извини, — пробормотал он, тронул старую знакомую за ногу и легонько качнул сиденье; кожаные ремни скрипнули.

— Ты что, опять меня бросаешь? — воскликнула она с притворным возмущением.

— Да. До следующей пятницы.

Торфхофф двинулся навстречу брюнетке. Делать ему почти ничего не пришлось. Она улыбнулась — и между ними тут же установился плотный, цепкий зрительный контакт.

Иногда уходят часы, прежде чем кого-то найдёшь. А иногда всё складывается за считаные секунды.

В одной руке она держала бутылку шампанского и пустой бокал, в другой — наполовину полный, словно искала, с кем выпить.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Привет. — Она улыбнулась и приподняла бутылку. — Только что подъехал?

Какая славная двусмысленность!

— Могу я вас угостить?

Милый акцент.

— Тебя, — поправил он. — В свинг-клубе все на «ты».

Похоже, в таких местах она бывала нечасто.

Обычно сюда женщины приходят с подругой, но рядом с ней он никого не заметил.

Значит, совсем новенькая. Необстрелянная.

В отличие от неё, он бывал здесь часто: атмосфера «Dark Secret» и это непринуждённое «ты» возвращали ему ощущение юношеской беспечности семидесятых, по которой он так тосковал и которая в современном цифровом мире уходила всё дальше.

— На «ты», — повторил он, — независимо от разницы в возрасте.

— Ладно, тогда на «ты». К тому же она у нас не такая уж большая, — кокетливо отозвалась она.

— Спасибо, но теоретически я мог бы быть твоим