Зима возмездия - Андреас Грубер

и внутрь вошла пара лет сорока. Он — худощавый, с усами; она — килограммов под сто десять. Видимо, завсегдатаи: коротко поздоровались, заплатили и без лишних слов прошли дальше.

— Ну что, теперь всё? — спросил Пуласки, когда дверь в свинг-клуб захлопнулась и шансон стих.

— Да, всё. Хорошо тебе провести время.

Она кивнула вышибале, и тот посторонился.

Пуласки шагнул в следующее помещение, миновал раздевалки слева, повесил на крючок только пальто и в брюках, ботинках, рубашке и пиджаке двинулся по коридору к бару.

Да, тут и впрямь шла большая вечеринка — и, похоже, началась она без него. Женщины — почти все в откровенном нижнем белье, мужчины — кто в рубашке и боксёрах, кто в сетчатой майке и обтягивающих чёрных плавках.

Навстречу Пуласки попался пожилой мужчина в одних трусах и с чёрной бабочкой на шее.

Бывают же типы!

— У-у-у, ну и строгий же у тебя вид. — Старик нахмурил брови.

Иди-ка ты подальше.

Музыка лилась из динамиков ненавязчиво, так что за столиками вполне можно было разговаривать — что некоторые и делали за капучино и лонг-дринками.

Посреди зала стоял большой пластмассовый каштан, ветви которого расходились под потолком. Рядом, прямо над головой, красовались огромные зеркала. Пуласки тут же поднял взгляд и принялся высматривать Торфхоффа — но это оказалось не так просто. Без одежды он узнал бы его разве что по возрасту, трёхдневной щетине и длинноватым чёрным кудрям.

Напротив бара на стене висел большой плоский экран, на котором как раз крутили мягкое порно «для вдохновения», но Пуласки удостоил его лишь беглым взглядом.

Он прошёл мимо ниши, где на четырёх цепях прямо посреди комнаты висела кровать. Пока что пустая — но это явно ненадолго: народ прибывал.

Весь клуб был запутанным, с множеством коридоров, залов и закутков. Всё пёстро, кричаще, разношёрстно. Так вот она какая, «игровая поляна»!

Только вот точки, откуда можно было бы охватить всё взглядом, тут не нашлось, и потому Пуласки протискивался мимо людей, незаметно заглядывая в каждую комнату. Поскольку костюм был только на нём, кое-кто отпускал глупые шуточки, но он великодушно их пропускал мимо ушей.

Скоро ему стало порядком жарко, и он расстегнул пиджак и пару верхних пуговиц на рубашке. Даже в более расхлябанном виде он смотрелся как вуайерист. Но под пиджаком у него была кобура с «Вальтером ППК»[63]. Если снять — недалеко и до массовой паники, а она ему сейчас была нужна не больше, чем двусторонняя пневмония.

Когда он проходил мимо широкой лестницы, ведущей вниз, до него донеслась душная смесь эвкалипта и резкого хлора. На мониторе прямой трансляции под потолком он увидел джакузи, в котором сидели две молодые женщины.

Не туда ли спустился Торфхофф?

После дневной сауны Пуласки не очень-то улыбалось теперь ещё и в джакузи нырять. Сначала он обойдёт все остальные помещения, а уж потом, в «мокрой зоне», пропотеет в рубашке и пиджаке. К тому же оставался верхний этаж.

Куда же делся этот тип? Чёрт! Сто тридцать евро можно было и сэкономить.

Народу становилось всё больше.

И тут краем глаза он зацепил красное пятно. Резко обернулся — и на мгновение увидел женщину в алом платье, но та исчезла в толпе так же стремительно, как и появилась.

Пуласки приподнялся на цыпочки, вытянул шею. Ничего.

— Ну что, заметил что-нибудь интересное? — спросила пожилая дама рядом с ним.

— Возможно.

Он торопливо протолкался дальше, собрав по дороге несколько ругательств в свой адрес.

А может, всё-таки совпадение? Женщина в красном и последний оставшийся в живых совладелец «Casino Kotten Deutschland GmbH» — в одном и том же месте. Да ещё и на пятый вечер после четырёхдневной серии убийств? Ни за что. Может, они даже знакомы? Может, за всем стоит сам Торфхофф?

Сейчас он не мог исключить ничего. Кроме одного: это не случайность.

Только вот для погони по такому клубу Пуласки был уже староват. Да и в одиночку всё равно ничего бы не сделал.

Он вытащил мобильник и набрал номер полицейского участка в Галле. Слушая гудки, продолжал протискиваться сквозь толпу — туда, где мелькнуло алое платье.

— Эй, ты что, видео снимаешь? Тут с мобилками нельзя, извращенец! — крикнула молодая женщина.

Две её подруги захихикали.

Пуласки и их пропустил мимо ушей. Он шёл вдоль ряда ниш с лежаками — подушки, моющиеся синие спортивные маты. У некоторых полупрозрачные занавески были задёрнуты, даря парам, развалившимся за ними, хоть какую-то крупицу уединения.

Это не помешало Пуласки откидывать занавески и быстро заглядывать в каждую нишу, пока он ждал соединения. Кое-кто из гостей орал ему вслед ругательства.

Наконец на том конце сняли трубку.

— Полицейский участок Галле-ан-дер-Заале[64].

Пуласки прикрыл другое ухо, назвал своё имя и сообщил, где находится.

— Что? — переспросил голос в трубке.

Пуласки повторил всё, теперь громче, прикрывая рот ладонью.

— Пуласки? — отозвался полицейский. — Вы же тот самый, кто уже звонил и отправил наших коллег к дому этого Торфхоффа. Там никого не оказалось. Так в чём, собственно, дело?

— Возможно, в убийстве. Точнее — в готовящемся убийстве, — сказал Пуласки. — Вам нужно немедленно прислать два патрульных автомобиля, перекрыть Дальштрассе и все подъезды и записать данные всех посетительниц. Я ищу женщину, которая, возможно, подозревается…

— Вы что, с ума сошли?

Да, звучит и впрямь как бред.

— Если не верите — позвоните прокурору Клеменсу в Лейпциг, — сказал он вместо объяснений, от которых всё равно не было бы толку. — Только поторопитесь!

— Хорошо, я ему позвоню, а потом мы пришлём машину. Ждите нас у «Dark Secret» и оставайтесь на связи.

— Спасибо.

Пуласки сбросил вызов.

А пока он заглянет в каждую кабинку и за каждую занавеску в этом сарае, и пусть себе народ верещит — теперь ему было всё равно.

ГЛАВА 44

— Кто вы такая и что вам известно о Кристиане Квилле? — спросила Эвелин маленькую седую женщину.

— Я здесь работаю, а имя моё не имеет значения, — отозвалась сестра.

Эвелин не стала допытываться: швейцар у входа уже наполовину выдал ей имя — сестра Бригитта.

— Хорошо, пусть будет так. Давайте выйдем.

Фло потянул на себя створку, и они вышли на площадку перед входом. Отсюда мраморная лестница спускалась к посыпанной гравием дорожке, где под фонарём поблёскивал «ауди» Нагорского. Дальше тянулась гостевая стоянка — там, в