От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

Справа: «Судя по валу статей в прессе о «волшебных» саморегулирующих свойствах СОФЭ, Агитпроп её поддерживает активно. Наёмные восторги внедряют мнение, что СОФЭ быстро и «автоматически» поднимет экономику. Детище Косыгина АСПР ставится под сомнение».

Вставка «Разное» справа: «Активный оппонент СОФЭ Кронрод в начале 50-х математически обеспечивал атомный проект Курчатова, очень уважаем».

И тут же ещё пометка, на память: «Волшебные», саморегуляторные свойства СОФЭ, в переводе на язык Гайдара, это же и есть «рука Адама Смита», невидимая рука рынка, которая автоматом гарантирует изобилие».

Следующую запись Журба сделал на весь лист, без «право-лево», как бы подводя черту под предыдущими записями:

«4.06.73 в «Правде» статья «Странная позиция» с резкой критикой журнала «Плановое хозяйство» за то, что он «стремится опорочить творческий поиск советских учёных» и «ставит под вопрос важные положения партийных документов».

Когда Журба наткнулся на эту статью, в первый момент был ошарашен. Но вспомнил, что главным редактором «Планового хозяйства» в ту пору был Глаголев, и принялся его разыскивать. Ни журнала, ни самого Госплана давно не существовало, в каком жизненном статусе пребывает бывший ответработник ЦК, было неизвестно. Копеечно пенсионерствует? Где-то пристроился? Уединившись в малаховской тиши, на отшибе, Алексей давно оторвался от московских знакомых, и если бы не Дёмин, никогда не сыскать бы ему канувшего в безвестность Глаголева. Но у Валерия, далёкого от тех кругов, где могли знать о Глаголеве, нашёлся хороший знакомый в кругах милицейских, который по фамилии и и. о., даже без адреса проживания, сумел добыть его домашний телефон. Повезло так повезло!

Встречу назначили в пивном баре «Жигули» на углу Нового Арбата, и пока ехал в электричке, Алексей перечитывал старую статью в «Правде». Сегодня, когда не было ни той «Правды», ни КПСС, она выглядела диковинно. Истовые поклоны в адрес съезда партии, лично Брежнева и мудрости ЦК КПСС предваряли мысль о том, что «научные дискуссии просто необходимы». Однако «под видом научной дискуссии журнал…» И пошло-поехало: «обвиняет учёных, призывающих усилить внимание к прогнозированию», «обрушивается на советских учёных, обвиняя их» и так далее в том же духе. Вишенка на торте: на основе тех концепций, какие критикует журнал, «выработана комплексная программа подъёма сельского хозяйства, принятая июльским (1970 г.) Пленумом ЦК КПСС, а также разрабатываемый сейчас перспективный план развития народного хозяйства СССР на 1976–1990 годы».

Журба прикинул: о том, каким провалом аукнулась сельская программа, хорошо известно, а «перспективный план» и вовсе обернулся застоем. Но вот что удивительно: в «Правде» нет аббревиатуры СОФЭ! Кого конкретно бросилась защищать газета, не сказано. Зато перечислены статьи из «Планового хозяйства», подвергнутые критике. Готовясь к встрече с Глаголевым, Алексей примчался в научную библиотеку – кстати, рядом с ЦЭМИ, – полистал подшивку журнала и, без научных умствований, под покровом которых «Правда», словно «шумом прибоя», прятала суть полемики, понял, в чём корень разногласий. СОФЭ делала крен в сторону прожектёрского прогнозирования, а госплановский журнал отстаивал долгосрочное межотраслевое – ГОЭРЛО! – леонтьевское планирование.

Война двух привластных элит оказалась исторической схваткой между плановиками-реалистами леонтьевского толка и вдруг невесть откуда явившимися «софистами» с их благими намерениями, которые прямиком вели в застойный ад. Безответственные софисты-прогнозисты, державшие в уме присказку «Либо ишак сдохнет, либо падишах умрёт», судя по злой реплике в «Правде», возобладали над сторонниками косыгинской реформы. Набиравший ход советский экспресс пустили по тупиковому пути.

По итогам библиотечной поездки в Москву Журба сделал запись справа: «Главными редакторами «Планового хозяйства» были Мартов, Кржижановский. В 73-м – Глаголев».

Они, не торопясь, потягивали пивко часа два, и Глаголев, удивлённый научным усердием Журбы, пошёл на глубину, рассказал, что сразу после правдинской статьи его вызвал председатель Госплана Байбаков.

– Николай Константинович, это же человек-эпоха. При мне позвонил секретарю ЦК по идеологии Демичеву, потом главному редактору «Правды» Зимянину. В ту пору ведь как было? «Правда» распушила – немедля принимай меры. Уволь главного редактора, и все довольны, вопрос закрыт. Живи себе спокойненько дальше. Но Байбаков – нет. Твёрдое нет! Сказал, что соберёт коллегию Госплана и будет разбираться. – Засмеялся. – Неизвестно, кого он тащил на коллегию, чтобы пропесочить, – меня или софистов? Я ему объяснил, что статья в «Правде» – это, по сути, копия решения Отделения экономики Академии Наук. Он их на коллегию и дёрнул.

Несколько дней ушло у Журбы на то, чтобы осмыслить услышанное. Та коллегия Госплана стала генеральным сражением между косыгинской реформой и СОФЭ, сражением, которое «по понятным причинам» – это мнение Глаголева – не вошло в официальную историю СССР, хотя на нём подспудно решалась… да, да, всего-навсего судьба СССР. Зампред Госплана Лебединский в тот раз громогласно заявил: «Появилась концепция, которая не может быть использована в практике нашего планирования, это СОФЭ. СОФЭ и АСПР – понятия несовместимые, они базируются на разных научных принципах и практически исключают друг друга».

– Не фраза речи, а приговор, – задумчиво говорил Глаголев. – Этим приговором СОФЭ Лебединский останется в истории Госплана. И не только Госплана… Но, увы, приговор не был исполнен. Об этом в другой раз, тема особая. Игры-то были не потешные, кругом груды лжи. Кстати, знаешь, что забавно? После твоего звонка мы на работе основательно прошлись по СОФЭ воспоминаниями. У нас такая подобралась компания, каждому есть что вспомнить.

Взяли ещё по кружке, Глаголев втянул длинный глоток, засмеялся:

– Ладно! Раз уж ты Леонтьевым увлёкся, да вдобавок, как говоришь, знал хирурга, который его спас, я тебе такую сенсацию подброшу, что держись. Никто не знает, что первая научная работа лауреата Нобелевской премии Василия Леонтьева была опубликована… Где?.. В журнале «Плановое хозяйство»! Когда?.. В декабре 1925 года! – Журба вылупил глаза, а Глаголев продолжал удивлять: – Жизнь на весах, а он передал статью в журнал и уехал умирать в Германию. Но у Бога на него свои планы были… А называлась та статья знаешь как? – Торжествующе воскликнул: – «Баланс народного хозяйства СССР»!

Поражённый Журба слова не мог вымолвить, а Глаголев, разволновавшись, с лёгкой запинкой объяснял:

– А главное-то, главное… Позже он сказал, что та статья стала его первым шагом к методу «затраты – выпуск», что в те годы он уловил дух эпохи великих замыслов ГОЭРЛО. Дух эпохи, Алексей! Вот она, калиточка в его прошлое, в лета его юности. Вот как оно было! Вот оно, русское первородство. Дома, в России идея зародилась!

После взрыва эмоций пиво допивали молча. Журба вспомнил инженера Лося из толстовской «Аэлиты», который в жуткой разрухе своего времени мечтал о полёте на Марс и фантазийно побывал там. Леонтьев в тогдашнем экономическом хаосе, в стратегической неопределённости эпохи тоже думал, казалось, о несбыточном, о завтрашнем дне, когда будут планировать масштабное возрождение. Да, он сформулировал свою нобелевскую концепцию далеко от дома, но теперь, когда у нас