От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

Малорослый, лысоватый, похожий на Ролана Быкова, даже по виду он был смешным, а уж когда заговорил, то и вовсе стал забавным. Потрясая бутылкой кагора «Монастырский амулет», изъяснялся затейливо:

– Извините, гражданин слегка в подпитии. Но как сегодня на радостях не поднять рюмку? Без всяких изощрений и фантасмагорий. – Увидев смущение Варвары, польстил: – Нефертити, не вертите. Если вы со мной рюмочку не возвысите, я удалюсь в глубокой горести и повешусь на собачьем поводке. Как писал наш незабвенный классик Фёдор Абрамов, на Руси жить либо страшно, либо скучно. А сегодня нет, не скучно… А с этим, с девятого этажа, хлюст с усиками, такой шкандаль был, что ужас. Чуть ли не с угрозой насилия по лицу. Трамвайный хам без ретуши, деградант, ни ума, ни совести, из плохих худший. Если что, вы с ним осторожнее, от таких девкам проходу нет.

Хлопотливо доставая посуду, Варя рассказала, как помог ей сосед из 37 квартиры, и незнакомец воскликнул:

– А ну-ка, зовите его в гости! Белиссимо! Как же так! Он вам вёдрами воду таскал, а вы для него рюмочку отменного вина жалеете?

Пришлось отправить за соседом Алёнку, и через несколько минут в комнату ввалился здоровяк в просторной фланелевой ковбойке, отчего он казался ещё громаднее. Ни мужчина с пятого этажа, ни сосед не присаживались, наскоро опрокинули по рюмке, дружно крякнув, что такими огромными дозами они вино отродясь не пили, и который «с пятого», пожелав «вкусного дня», двинул на выход. За ним шагнул здоровяк. Варя чувствовала себя неловко, сказала на прощанье:

– Ещё раз спасибо за помощь. – Пошутила: – На всякий случай, вдруг снова воды не будет, давайте познакомимся. Меня зовут Варвара Кедрова.

Сосед на пол шаге замер как вкопанный.

– Кедрова?

– А что вас так удивило?

Мужчина смешно почесал в затылке, ответил смущённо:

– Видите ли, фамилия Кедров весьма распространённая. Я знаю одного очень уважаемого мною Кедрова, его зовут Кондрат Егорович.

Настала очередь удивляться Варваре:

– Кондрата Егоровича? Это мой бывший свёкор.

С здоровяком что-то случилось. Он затряс головой и заморгал, словно стряхивая наваждение, потом снова стал чесать в затылке. Наконец сдавленным голосом выдохнул:

– Простите, Варвара, за растерянность… Я, пожалуй, пойду.

И ушёл, не представившись.

Матвей Лещеня уже несколько лет работал серым клерком в Минсельхозе. После обвала 91 года он помыкался снабженцем в кооперативных структурах, но потом снова с помощью Кедрова пристроился в красно-коричневом здании советского авангарда 20-х годов на Садовом кольце. Перебравшись в Москву в смутные времена, он не обзавёлся друзьями и тоскливо влачил свои дни, наполненные лишь двумя составляющими – работой и бесконечным созерцанием отголосков новой жизни в телевизионном «исполнении».

Неожиданное знакомство с соседкой, которая оказалась бывшей невесткой Кедрова, Лещеню смутило донельзя. Таёжный парень, который сызмальства привык косолапить, потому что каждый косолапый шаг в сравнении с «носки врозь» на четыре – пять сантиметров шире, а при долгой ходьбе это оборачивается выигрышем дистанции, Матвей давно мучился неустроенностью личной жизни и даже мысленно, даже в мечтаниях не представлял себе, каким может быть выход из глухого тупика одиночества. Надежда была только на чудо. И вдруг обнаружилось, что небеса всё-таки творят чудеса, что вот здесь, за стеной, в квартире 36, живёт красивая, очень приятная в общении одинокая женщина, с которой его свёл нелепый случай, – в кране не было воды. Да он готов каждый день наполнять в её квартире сорокавёдерную бочку, лишь бы, лишь бы… Как ни странно, то, что Варвара – родственница Кондрата Егоровича, пусть бывшая, отступало на второй план, это не имело значения. И никакого внезапного взрыва чувств он не испытывал, не был он от Варвары без памяти, любовные томления его не мучили – Матвей просто не думал в эту сторону. Потому что весь целиком был зациклен на одной мысли: судьба предоставила ему единственный шанс устроить семейную жизнь, и он не вправе этот шанс упустить.

Неделю он пребывал в тяжёлых раздумьях о вариантах знакомства с соседкой, но в голову ничто не шло, кроме ахинеи, вроде идиотских мыслей о том, что хорошо бы квартиру 36 попытались обнести грабители, а он вмиг скрутит их к чёртовой матери, в порошок сотрёт, и тогда можно будет хотя бы представиться Варваре. О том, чтобы просто позвонить в дверь и… Он даже не знал, что «и», что он должен сказать, как вести себя. Пригласить к себе, придумав какой-нибудь праздничный повод? Дерзнуть для храбрости винца и – напрямки? Ну, это уж совсем ни в какие ворота, нет, нет, нет, помилуй Бог… В долгих метро-автобусах на работу и обратно он прокручивал в голове новую тему, внезапно возникшую в его жизни, вечерами, уставившись в телевизор, слабо врубался в новостные выпуски. А в итоге с отвращением к самому себе понял, что в делах любви он абсолютный нуль, почётный недоросль, что напрасно канителится, самостоятельно решить свою судьбу ему не по силам, пал духом и поставил на себе крест: не петь курице петухом. Он чувствовал себя бесконечно усталым путником, в стылую погоду не ведающим дороги к дому. Не страдавший русскими недомоганиями, он не мог забыться даже на день, на вечер. Вспоминалось где-то читаное: «Душа, лишённая надежды, летит в бездну».

И вдруг, как-то сразу, импульсивно пришло решение. Позвонил Кедрову:

– Кондрат Егорович, пришло время снова пасть вам в ноги.

На Староконюшенный его пригласили уже через три дня, вечерком, после работы. Для порядка попили чайку, поговорили о бардаке, в который погрузилось аграрное дело. Потом уединились в кабинете.

– Ну?

– Кондрат Егорович, во-первых, вам ещё и ещё тысячекратное спасибо за квартиру, без жилья в этом молохе я бы не прижился, укатил бы назад. А что там теперь делать, тоже не знаю. Премного вам благодарен, что успели меня в Москве пригнездить.

Замолчал.

– Ну?

– Понимаете, Кондрат Егорович, я живу в квартире 37, в той секции, какую за ЦК закрепили… – И снова умолк.

– Чего язык прикусил? Ты вот что, парень, либо говори, что хочешь сказать, либо… Я человек старорежимный.

Лещеня выдохнул:

– А в квартире 36 живёт Варвара.

Кондрат Кедров с полуслова не только всё понял, всё в мозгу моментально общёлкал, но и сразу осознал, что впредь обязан делать. На то он и Кондрат Кедров, чтобы принимать мгновенные решения.

– Ты с ней знаком?

– Один раз видел. У них воду отключили, я принёс. А она представилась.

Кедров закричал громко:

– Никита! А ну-ка сюда! Бы-ыстро! Ещё быстрей!

В кабинет ворвался Никита.

– А ну-ка, представься.

Малыш серьёзно, по-взрослому протянул руку:

– Никита Кедров. – Когда его ладошка утонула в громадной лапе Матвея, добавил удивлённо: – У-у, деда, вот это ручища.

Выпроводив внука, Кондрат сказал:

– Это