Шпионский крючок - Лен Дейтон

— Да, Сайлес, — сказал я, позволив в моем тоне проскользнуть намеку на скептическую нотку. На его лице появилась гримаса, которую с давних пор я воспринимал как признак подступающего гнева.

Но гневная вспышка так и не последовала, может быть, он подавил ее.

— Расскажи-ка мне еще о Брете Ранселере. Он возвращается к делам?

— Нет, вряд ли, — сказал я. — Он очень болен и достаточно стар.

— Говорят, хочет перебраться в Берлин.

— Да, — согласился я. — В свое время ходили слухи, что, когда Фрэнк получит свое рыцарское звание и уйдет в отставку, Брету достанется Берлин.

— Теперь Фрэнк получил дворянство и уходит в отставку, — сказал Сайлес, излагая сценарий, который, по общему мнению, должен был бы неизбежно претвориться в жизнь, если бы дела не пошли наперекосяк и в Брета не всадили пулю. — Так что насчет долгосрочных планов в связи с Берлином?

Взглянув на него, я попытался понять то, над чем размышлял почти каждый в департаменте: почему Сайлес Гонт не получил рыцарское звание, которое, как правило, вручается при отставке.

— Бросьте, Сайлес, — сказал я. — Вы куда лучше, чем я, осведомлены о том, что делается в головах тех, кто сидит наверху. Вот вы мне и расскажите.

— Я серьезно, Бернард. Каков, по твоему мнению, план? Если Фрэнк наденет свой котелок и сделает ручкой, а на его место придет Брет, то Брет просидит там лишь до своего ухода на пенсию.

— Думаю, что вы правы, — сказал я. — Я никогда не позволял себе так далеко заглядывать вперед.

— О чем можно только пожалеть. — Сайлес понизил голос, словно сообщая мне что-то сугубо конфиденциальное, — трюк, который он пускал в ход еще в старые времена. — Если бы ты дал себе труд подумать над этим, то сейчас не сел бы в лужу.

— Неужели?

— Сможет ли Дики Крайер справиться с делами в Берлине? — Голос у него по-прежнему был мягким и спокойным.

— Он бы хотел, — сказал я.

— У Дики нет контактов в Германии, не так ли? Во всяком случае, хоть чего-то стоящего. А работа в Берлине требует человека с особым нюхом, с доскональным знанием улиц и закоулков, который интуитивно чувствует, как идут дела, не имея отношения к департаментским хитросплетениям, к входящим и исходящим.

— Кто-то типа Фрэнка?

— Фрэнк, как и твой отец, был моим протеже. Да, Фрэнк отлично справлялся с делами. Но возраст начинает сказываться. Пребывание в Берлине требует выносливости и гибкости, это город для человека помоложе, который знает, что делается вокруг. А Фрэнк проводит слишком много времени дома, крутя свои идиотские граммофонные пластинки.

— Да, — серьезно кивнул я. Граммофонные пластинки? Сайлес знал все о Фрэнке не хуже меня, но предпочитал излагать его историю по-своему. Это всегда было ему свойственно.

— У меня есть идея, Сайлес, — сказал я. Идея заключалась в том, что, если уж я такой симпатичный человек и не собираюсь больше никого беспокоить и доставлять хлопоты своей самодеятельностью, Берлин мог бы достаться мне. Правда, верилось в это с трудом.

— Можно только радоваться, — сказал он. Я встал. — В виде одолжения для меня лично, Бернард: не мог бы ты не раньше чем через день-другой?.. Я говорю об этом Дронте.

— Постараюсь. По субботам он обычно дома, — сказал я. — По телевидению идет какая-то программа, которую он смотрит.

— Во всяком случае, не раньше будущей недели. И остынь, а? Это будет лучше для всех, кто вовлечен в это дело, мой дорогой мальчик.

Я смотрел на Сайлеса. Он дал мне хороший совет, но я был уязвлен до глубины души, и мне было трудно отказаться от мысли тут же поставить на место этого маленького хама Дронта. Сайлес уставился на меня, не изъявляя желания ни на дюйм уступить мне.

— Если вы настаиваете, — неохотно согласился я.

— И тебе не придется сожалеть о своем решении, — сказал Сайлес. — Я переговорю со стариком относительно этой ситуации. И о тебе тоже.

— Спасибо, что уделили мне время, Сайлес.

— Почему бы тебе не остаться на ужин? Мы могли бы до этого погонять шары в бильярд. — Он держал перед собой носовой платок, уставившись на него. Какую-то долю секунды я с ужасом думал, что сейчас его хватит сердечный удар или какой-то не менее серьезный недуг, но тут у него сморщился нос, и он чихнул.

— Вам бы стоило пойти в постель, Сайлес, — сказал я. — У вас явный грипп.

Он не стал спорить. Все же Сайлес был довольно стар и потрепан жизнью. Он не испытывал удовольствия от неожиданных визитов и не любил за столом непредусмотренных гостей. Вытерев нос, он спросил:

— Нет никаких новостей от твоей жены?

— Никаких.

— Должно быть, тебе приходится нелегко, но не унывай, — сказал Сайлес. — Когда ты соберешься привезти ко мне детишек?

Я с удивлением воззрился на него. Мне никогда не приходило в голову, что Сайлес согласится на такое вторжение в свой ревниво охраняемый маленький мирок.

— В любое время, — смущенно сказал я. — На той неделе? К ленчу?

— Великолепно! — Посмотрев в окно, он сказал: — Я обязательно предупрежу миссис Портер, чтобы она приготовила филе. И на сладкое шарлотку? Билли, надеюсь, понравится?

Памятливость старика на такие детали неизменно удивляла меня; ему запало в память внимание, которое Билли уделял ростбифам миссис Портер и ее шарлотке.

— Да, все мы это любим, — сказал я.

— Нам не придется особенно изощряться: вам все нравится, — решительно сказал Сайлес. — Порой мне хочется, чтобы вы были более разборчивыми.

Я воспринял его слова скорее как оценку некоторых аспектов моей жизни, чем пристрастия к шарлотке, но не стал спорить.

Обещав Сайлесу Гонту не форсировать встречу с Дронтом, я сделал это искренне. Но по мере приближения к Лондону, снова перебирая в памяти все, что случилось, я понял — мне очень трудно будет удержаться от искушения.

А увидев первые дома пригорода, я уже решил не выполнять просьбу Сайлеса. Инстинкты диктовали мне необходимость явиться к нему — и явиться немедленно.

Дронт обладал поистине выдающимися качествами прихлебателя, поэтому я не удивился, увидев, в каком доме он устроился задаром. Это был элегантный старый особняк в Хэмптон-Вик, расположенный между рекой и подступами к Хэмптон-Корт-Палас, на тихой улочке, образованной викторианскими домами разных размеров и форм. Он принадлежал некоей венгерской паре, с которой старик познакомился через родителей Глории. Владельцы дома проводили зимний отпуск на Мадейре.

К тому времени, когда я подъехал, окончательно стемнело, лишь небо было залито красноватым мрачным светом луны, которая предвещала очередной дождь. В свете