Шпионский крючок - Лен Дейтон

— Спасибо, достаточно, — ответил я.

— Для выпивки слишком рано, — сказал Сайлес.

Я не ответил.

Потирая руки, он подошел к огню.

— Ты выложил мне целую кучу информации, — сказал старик, наполняя остатками терпкого чая свою чашку, — ты хочешь, чтобы я безошибочно сложил их воедино, как куски головоломки. — Отпив остывшего чаю, он скорчил гримасу и отставил чашку. — Но я не вижу между ними никакой причинной связи. — Он чихнул. — То ли похолодало сегодня, то ли я подхватил грипп… а может, итои другое вместе. Значит, тот парень, бухгалтер Приттимен, был убит в Вашингтоне какими-то хулиганами и теперь его жена пошла на повышение? Ну просто замечательно, я бы сказал. А почему бедной женщине и не пойти на повышение? Я всегда считал, что у нас лучшие работники должны трудиться в соответствии со своими способностями.

Он погрузился в долгое молчаливое раздумье, пока наконец я не напомнил ему про все остальное.

— К тому же тут был и Брет Ранселер, — сказал я.

— Да, бедняга Брет. Чертовски хороший парень Брет. Пострадал при исполнении. В лучших традициях службы, если мне будет позволено так выразиться. Однако, кажется, ты недоволен тем, что он выжил.

— Я был удивлен, увидев, что он восстал из мертвых.

— Не могу понять, к чему ты клонишь, — сказал дядя Сайлес. — Он рассеянно потер колючую щетину на подбородке. Вот старый черт — толстый, неряшливый, с едким юмором и цепким умом, он доставлял немало неприятностей тем, за кого брался.

— Слишком много случилось… достаточно забавных событий.

— Я никак не могу усвоить твою систему рассуждений, Бернард. — Он покачал головой. — В самом деле, не могу. — Дяде Сайлесу было свойственно крутить факты и так и этак, когда он формулировал гипотезу. — Какая-то тяжесть лежит у тебя на душе, дорогой мой мальчик, раз ты сидишь тут, уставившись на меня. — Он сделал паузу, чтобы вытащить большой красный носовой платок и с шумом высморкаться. — И я попытаюсь предотвратить такое развитие событий, при котором ты окажешься полным дураком.

— Каким образом?

— Навалишься на бедного старого Дронта и устроишь ему допрос третьей степени. — Сайлес, должно быть, был последним живым существом, который еще употреблял выражения типа «допрос третьей степени».

— Вы хорошо знаете его?

— Да, он мне неплохо запомнился, — сказал Сайлес, откидываясь на спинку кресла и глядя в огонь. — Настоящее его имя Теодор — Теодор Кисс, но он предпочитает, чтобы его называли Дронтом. Хороший работник: всегда был как с иголочки. Обладатель серьезной научной степени Венского университета и толковый администратор. Владеет несколькими языками и даже диалектами. Дронт без труда может сойти за немца. Или за австрийца. Без труда!

— Восхитительно, — сказал я.

— О, я знаю, что это и тебе свойственно, Бернард. Но у него просто необыкновенные способности. Мало кто из немцев мог был сравниться с ним, насколько мне известно. Да, Дронт был потрясающим лингвистом.

— Он работал на Гелена, — сказал я, напоминая Сайлесу, что объект его восхищения — бывший нацист.

— И был одним из лучших среди тех, кто работал на него. Существовало не так много опытных специалистов, которых стоило нанимать. Конечно, я никогда не использовал ни одного из них, — добавил Сайлес, очевидно стараясь избежать моего возможного осуждения. — Во всяком случае, напрямую. Я не имел дела с бывшими работниками Гелена. Ланге Коби привел его вместе с остатками своей команды… как он их называл?

— «Пруссаками», — напомнил я.

— Да. «Пруссаки» Коби, верно. И как только я мог забыть? Память начинает отказывать.

Я промолчал.

— Так же, как и твой отец. Он не подпускал к себе никого из них. И его очень беспокоило то, что ты работаешь на Ланге Коби.

— Я действовал на пару с Максом, — сказал я. — И к Коби имел лишь косвенное отношение.

Сайлес фыркнул.

— Тебе стоило бы остаться со своим отцом, Бернард.

— Знаю, — сказал я. Он затронул больное место.

Несколько минут мы сидели молча.

— Твой Дронт в полном порядке, — сказал Сайлес, словно глубоко обдумав все это. — Может, он слишком настойчиво старается демонстрировать свои заслуги, но это свойственно всем, кто переходит на другую сторону. В спокойном состоянии Дронт представляет собой преданного и толкового агента того типа, к которому ты, насколько мне помнится, относился с особой симпатией. А таким людям то и дело приходится прощать глупости. Что? — Он снова вытащил носовой платок и вытер нос.

— Глупости?

— То же самое я мог бы сказать о тебе, Бернард, — добавил он прежде, чем я успел вскипеть от возмущения. — В сущности, так оно и есть, — продолжал настаивать он, не сомневаясь, что я помню о своем долге перед ним.

Он остановился, наверно, ожидая знака согласия. Я рассеянно кивнул, решив не углубляться в тему. Еще до появления у него я обдумывал, как бы осведомиться относительно тех диких обвинений, что были выдвинуты в адрес отца. Сайлес знал его лучше, чем, пожалуй, кто-либо из оставшихся в живых. Они вместе служили в Берлине и в Лондоне. При желании Сайлес Гонт мог объяснить любую тайну, связанную с моим отцом. Если только он захочет: в этом-то и было все дело. Сайлес Гонт не из тех, кто легко расстается с доверенными ему секретами, даже если этого хочет тот, кто имеет право их знать. Еще не наступило время задавать ему вопросы. Это было ясно, стоило только взглянуть на лицо старика. Мой визит явно не доставил ему удовольствия, несмотря на улыбки и комплименты. Может, он просто беспокоился из-за меня. Или из-за Фионы и детей. Или из-за Дронта.

— Пожалуй, вы правы, Сайлес, — сказал я. — Готов признать.

— Я хочу услышать от тебя обещание, что ты не будешь лезть во все эти дебри, — сказал Сайлес. — Я хочу, чтобы ты дал мне слово встретиться с ним и спокойно поговорить, объяснив свою точку зрения.

— Я попробую, — ответил я.

— У нас была куча общих старых друзей: близнецы Герхарты, «Барон» Буш, который принимал тебя в Лейпциге, Оскар Рейн, который говорил, что мог бы переплыть Любекский залив, но так и не переплыл… — Сайлес старался вспомнить всех своих бывших коллег, но в голосе его не было легкости и живости. Вытерев нос, он снова начал: — Все мы тоскуем по тем же самым старым друзьям: ты, я, Дронт… и не имеет смысла нам ссориться.

— Да, — сказал я.

— Он участвовал в этих делах куда дольше, чем ты, — сказал Сайлес, — так что не пытайся говорить с ним свысока. — Сайлес не самым лучшим образом пытался изображать заботливого дядюшку. Я попытался представить, как он подобным образом разговаривает и с ГД, ибо