Шпионский крючок - Лен Дейтон

Я перехватил его кисть и несколько мгновений удерживал ее на весу: мы стояли вплотную друг к другу, и от него несло виски. Он отчаянно рванулся, высвобождаясь, а я тщетно попытался нанести ему удар в челюсть.

— Подонок! — прохрипел он, освобождаясь от моей хватки и делая шаг назад. Из ноздри у него пополз тоненький красный червячок, который достиг рта и капнул с подбородка. — Подонок! — снова сказал он. Переложив нож в левую руку, он запустил правую под пиджак. Теперь на меня смотрело дуло пистолета, глупой маленькой игрушки, предназначенной для дамских сумочек, но с его помощью Дронт мог решить исход схватки в свою пользу.

В это мгновение я понял, что мне с ним не справиться. Дронт был полон неудержимого напора, уверенности в себе и жестокой безжалостности. Он стремился победить любой ценой, как чемпион олимпийских игр.

Только в это мгновение я понял, что Дронт ждал моего появления. И был готов к нему. Он даже не изъявил желания поговорить со мной, не спросил, чего ради я к нему явился. Засунув нож и пистолет за пояс, он ждал моего прихода. Как он догадался, что я направлюсь к нему?

— Молись, Сэмсон. — Легким привычным движением Дронт переложил пистолет в левую руку. Тем самым он хотел дать мне понять, что меня ждет. Пистолет был его страховкой: Дронт собирался расправиться со мной при помощи ножа. Он несколько сократил расстояние, но теперь был настороже. Он уже больше не позволит себе попасться на мой удар или бросок. Я попробовал представить себе его намерения. Если я попытаюсь вырвать или выбить у него пистолет, он успеет изуродовать меня ножом. — Молись, — снова прошептал он.

Я был испуган, и он это видел. Мне не удавалось прикинуть, как подобраться к нему: Дронт хорошо выбрал позицию. Под рукой не было больше никаких предметов, чтобы бросить в него, ни дверей, ни окон поблизости, через которые можно было бы вырваться наружу. И свет теперь бил в глаза мне, а не ему. Поэтому я и не разобрал толком, что дальше произошло.

В дверях за спиной Дронта безмолвно выросла какая-то фигура. Двигалась она бесшумно и с грацией танцора: худой стройный человк в короткой черной кожаной куртке и низко надвинутой бейсболке. Балетным движением он вознес руку в воздух, словно хотел коснуться потолка, потом резким вертикальным движением кинул ее книзу, и, когда она опустилась на голову Дронта, я услышал глухой звук удара.

Дронт издал шипящий звук, словно из воздушного шара вышел воздух, и без сознания простерся на ковре. И тут внезапно темная комната заполнилась людьми. Кто-то прижал меня к стене и быстро обыскал, кто-то обшаривал тело Дронта, остальные рассыпались по дому.

— Садись, Берни. Садись и переведи дух. — Чья-то рука протянула мне стакан виски, и я с благодарностью принял его. — Не правда ли, оно кстати?

Я узнал этот голос. Приттимен.

— Джим! — сказал я. — Господи Иисусе! Это в самом деле ты, Джим? Но что!.. Как?..

Я смотрел на него и не видел ни малейших признаков дружелюбия.

— Глухое подполье, Берни.

— Синди уверена, что ты мертв. Что все это значит? — Из холла до меня доносились кваканье и хрюканье уоки-токи. Занавеси были раздернуты, а двери закрыты. — Что все это, черт побери, значит?

— Тебе лучше знать, Берни, так что не спрашивай меня.

— Департамент? — Он не ответил.

Он смотрел на меня. Кожа его была мертвеннобледной, а лицо неподвижно, как у восковой фигуры. Он сказал:

— Я бы хотел выставить тебя отсюда. Ты в состоянии сам доехать до дома?

Я не мог противостоять искушению коснуться его руки.

— Поэтому-то ты и послал мне коробку с древними надписями? Чтобы я сохранил ее для тебя? И чтобы я не поверил в твою гибель?

Почувствовав мое прикосновение, он отдернул руку. Поднявшись, обвел взглядом комнату, погруженную в сумрак.

— Может быть, — сказал Джим, встав рядом с пианино. Он рассеянно провел рукой по клавишам и извлек несколько басовых нот. Кругом было темно, и только лампа на пианино бросала сноп света на клавиши, по которым скользнули его пальцы.

— Джим, — сказал я. — Кто отдал приказ исчезнуть? Эта ситуация имеет какое-то отношение к Фионе?

Он неторопливо взял несколько аккордов, извлекая из инструмента нехитрую мелодию. Затем, подняв на меня глаза, сказал:

— Берни, пора бы тебе понять, что департамент отнюдь не озабочен твоим благополучием. В правилах игры нет никаких указаний, что мы должны обезопасить существование Бернарда Сэмсона.

— Я говорю о моей жене, Джим, — гневно взорвался я.

— Ну, а я не говорю о ней — ни с тобой и ни с кем иным. Теперь заткнись и убирайся отсюда. Отправляйся домой, выкинь все из головы и оставь меня разгребать дерьмо, что вы тут наворотили, или…

— Или что?

Возникла пауза. Я встретил его взгляд.

— Или мне придется упомянуть тебя в отчете. Тебе было сказано не входить в контакт с Дронтом, но ты ведь не мог оставить его в покое, не так ли, Берни? Тебе просто позарез необходимо всюду сунуть свой нос.

— Значит, тебя послал сюда Сайлес Гонт?

Он извлек еще один минорный аккорд.

— Если я говорю тебе — уноси ноги, — то не возникай. — Он закрыл пианино. — Ты сможешь вести машину?

Я допил остаток виски и встал. Меня все еще колотило.

— О'кей, Джим, — сказал я.

— Только в память о добром старом времени я дам тебе возможность остаться в стороне. Помни об этом. Но если кто-либо — я подчеркиваю: кто-либо — заинтересуется, то ты оттуда направился прямо домой. — Не спуская с меня глаз, он в первый раз улыбнулся, но не вложил в улыбку никакого живого чувства. — И не упоминай обо мне. — Я было подумал, что он протянет мне руку, но Джим отвернулся и потрогал безжизненное тело Дронта носком ботинка.

— Давай, Дронт, — сказал он. — Драка закончилась.

Глава 21

— Отправляйся в тюрьму! — Этого надо было ждать. В любой игре, построенной на удаче, могла представиться такая возможность.

В этот воскресный день, когда мы сидели и играли в «монополию», мне пришло в голову, что сомнения и отговорки, с которыми мое поколение относилось к капитализму, достались нам в наследство от родителей, испытавших потери и унижение. Билли и Салли не будут испытывать таких терзаний: для них «монополия» — всего лишь игра, в которой семейные разговоры, воспоминания, истории и шуточки («Официант, официант, да эта же утка по-пекински резиновая». Официант: «Приятного аппетита, сэр») всплывают из-за случайных бросков костяшек.

— Отправляйся в тюрьму, прямо в