Город прощения - Лэй Ми

Ай Минбо, не ответив, откинул край покрывала.

– Под кроватью лежит бейсбольная бита. И еще… – Он встал, подошел к кровати и поднял подушку – под ней оказался охотничий нож. – Если кто-то ворвется к нам домой, немедленно запри дверь и не выходи. – Он уставился в глаза дочери. – Я, мама, домработница – по крайней мере один из нас всегда будет дома с тобой. Если же он ворвется в твою комнату… – Ай Минбо взял нож, крепко сжал в руке. – Не колеблясь, бей прямо в шею, в грудь, в живот – куда угодно.

Внезапно его лицо исказилось, и он стал раз за разом совершать колющие движения.

Ай Вэнь смотрела на отца, безжалостно наносящего удары несуществующему врагу, и ей казалось, будто все вокруг постепенно окрашивается в кровавый цвет.

К вечеру неожиданно пошел дождь. В детском доме сразу поднялась суматоха. Гу Лань и няни выскочили во двор, чтобы собрать сушившееся белье, простыни и пододеяльники. Тетушка Чжао, Син Лу и дети тоже бросились помогать. Общими усилиями удалось спасти бо́льшую часть трудов. Под ворчание нянь промокшие вещи и постельные принадлежности снова замочили в тазах. Дети не могли играть во дворе – кто делал уроки в комнатах, кто прильнул к окнам, с тоской глядя на ливень, не собиравшийся заканчиваться.

Син Лу сидела у входа с озабоченным лицом. Она достала телефон, раз за разом поглядывая на него. В нерешительности почувствовала, как по ее макушке стукнуло что-то теплое. Син Лу обернулась и увидела улыбающуюся Гу Лань, протягивающую ей вареный початок кукурузы.

– О чем задумалась, девочка?

– Надеюсь, дождь кончится, – ответила Син Лу с гримасой огорчения. – Скоро опять будут пробки, боюсь опоздать на вечернюю перекличку…

– Ерунда, не волнуйся. – Гу Лань села рядом и принялась неспешно грызть кукурузу. – Я тоже не люблю дождь.

Син Лу моргнула:

– Почему?

– Дождь всегда напоминает о чем-то неприятном… – Гу Лань улыбнулась. – Ничего, это в прошлом.

Две женщины, взрослая и юная, сидели плечом к плечу у входа, ели мягкую сладкую кукурузу и смотрели на плотную пелену дождя. Ливень был сильным. Во дворе образовались лужи, большие и маленькие. Дождевые капли, падая в них, поднимали брызги. В воздухе витал запах легкой сырости. В мире не было слышно ничего, кроме монотонного шума ливня.

Закончив початок, Син Лу больше не могла усидеть на месте. Она поднялась и сказала Гу Лань:

– Мне нужно выехать пораньше. Не знаю, есть ли у тетушки Чжао лишний зонт…

– Говорю же, не волнуйся. – Гу Лань, казалось, все еще пребывала в каком-то особом настроении, и голос ее звучал задумчиво. – Я тебя отвезу.

Попрощавшись с тетушкой Чжао, Син Лу села в «Ауди» и, пристегивая ремень безопасности, смущенно сказала:

– Не хочу вас беспокоить, тетя Гу.

– Не стоит церемониться, рукой подать. – Гу Лань похлопала ее по плечу. – Кстати, почему сегодня ты не с учителем Фаном?

– Он? Поехал в город C. с дядей Тай Вэем. – Син Лу высунула язык. – И хорошо, а то он целыми днями за мной следит…

Гу Лань произнесла «а…» и замерла с поднятой рукой, а затем опустила ее. Молча заведя машину, она медленно выехала со двора и влилась в плотный поток машин на дороге.

Син Лу впервые осталась наедине с Гу Лань. Вскоре она заметила, что та не очень разговорчива – в первые пятнадцать минут пути в университет не произнесла ни слова. Син Лу не знала, не думает ли она все еще о тех «неприятных вещах», но спрашивать было неловко, и ей оставалось лишь тихо сидеть на пассажирском сиденье. Как и ожидалось, из-за ливня на дорогах были серьезные пробки. На одном перекрестке, хотя впереди горел зеленый свет, машины не двигались. Гу Лань открыла бардачок, достала из него пачку сигарет, вытащила одну и закурила. И тут вдруг спохватилась.

– Ой, прости… – Она словно только сейчас вспомнила, что рядом сидит Син Лу. – Это очень невежливо с моей стороны.

– Ничего, ничего, – поспешно ответила та. – Дядя Фан тоже часто курит за рулем, я уже привыкла.

Гу Лань все же потушила сигарету, повернулась к Син Лу и улыбнулась:

– И дядя, и учитель… какие ощущения?

– Как сказать? Он прекрасный человек, очень заботится обо мне; если не хочется есть в столовой, можно пойти к нему домой поесть. – Син Лу скривила губы. – Но когда он переключается на роль учителя, то словно становится другим человеком. Сокурсники зовут его Девятипалый. Он очень строг с нами…

– Ха-ха! – рассмеялась Гу Лань. – Он не делает тебе поблажек?

– Еще чего! – с жаром воскликнула Син Лу. – Раньше я надеялась, что, если завалю экзамен, он сможет замолвить за меня словечко. А он, представь, каждому преподавателю наказывал относиться ко мне с особой строгостью!

Гу Лань снова посмеялась:

– Кстати, что у него с тем пальцем?

– Раньше, когда он работал на «земле», чтобы сохранить улики, сам себе откусил. – Выражение лица Син Лу смягчилось. – Этот человек, если уж за что-то борется, пойдет до конца, не щадя себя.

Она посмотрела в окно, сквозь стекло дотрагиваясь до капель дождя, стекающих по нему.

– Я сирота, выросла в маленькой горной деревне, а потом односельчане продали меня. – Син Лу опустила голову, ее голос стал почти неслышным. – Дядя Фан нашел меня в полуразрушенном доме. Чтобы спасти меня, он чуть не сгорел.

Гу Лань перестала улыбаться, протянула руку и взяла Син Лу за ладонь.

– Тогда я познакомилась с другими полицейскими. Но многие из них погибли – ради детей чужих людей… – Син Лу повернулась к Гу Лань, на глазах у нее блестели слезы, но больше в них было решимости. – Поэтому я тоже хочу стать полицейской, хочу быть такой же, как они. Чтобы таких детей, как я, больше не появлялось.

Гу Лань отпустила руль, подняла руку и обняла Син Лу за плечи. Девушка послушно прижалась к ней, положив голову ей на грудь.

– У тебя получится. – Зеленый свет снова загорелся, поток машин медленно тронулся. – Ты станешь добрым и смелым полицейским.